Турецкий Джойс Орхан Памук | Читальный зал | DW | 21.07.2005
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Читальный зал

Турецкий Джойс Орхан Памук

20.07.2005

Каждый год в октябре, во время Франкфуртской международной книжной ярмарки (крупнейшей в мире книжной ярмарки), обычно в последний её день, во Франкфурте вручается Премия мира Союза немецких книготорговцев. Это 25 тысяч евро. Но дело, конечно, не в деньгах. Премия мира – очень престижная награда в области литературы. Её лауреатами становились, среди прочих, Макс Фриш, Эрнст Блох, Астрид Линдгрен, Альберт Швейцер, Вацлав Гавел…

В этом году Премия мира Союза немецких книготорговцев присуждена турецкому писателю Орхану Памуку. Сегодняшнюю передачу я решил посвятить ему и его творчеству. Памук – самый интересный писатель в истории современной турецкой литературы. Его произведения переведены на 34 языка (в том числе на немецкий и на русский) и вышли в более, чем ста странах мира. Известный американский писатель Джон Апдайк, написавший статью о романе Памука «Снег», который был признан в Соединённых Штатах лучшей переводной книгой года, назвал автора этого романа «ближайшим возможным кандидатом на Нобелевскую премию по литературе».

«Памук» в переводе с турецкого значит «хлопок». Дело в том, что предки писателя около двухсот лет назад бежали в Турцию с Кавказа. Они получили это прозвище, ставшее позже фамилией, потому, что их лица были заметно бледнее, чем лица уроженцев Анатолии. Между прочим, у жены Орхана Памука тоже есть российские корни (если говорить о Российской империи). Её предки – родом из Крыма. Но этим (да ещё, пожалуй, тем, что Памук писал вступительные статьи к изданиям Достоевского, выходившим на турецком языке) связи писателя с Россией и ограничиваются.

Родился Орхан Памук в 1952 году в Стамбуле. Окончил элитарную американскую школу, потом учился на архитектурном факультете Стамбульского политехнического университета и параллельно изучал журналистику. Дед Памука, фабрикант и инженер, специализировавшийся на строительстве железных дорог, был богатым человеком, и хотя дети богатство не преумножили, но семья жила в достатке. Отец писателя месяцами жил в Париже и переводил Флобера с французского на турецкий язык. Сам Орхан Памук мог спокойно учиться и пробовать себя в литературе. Свой первый роман он написал в 22 года. Потом второй, третий… К тридцати годам сумел издать один из них – «Джевдет-бей и его сыновья». Как говорит сам автор, «это была длинная семейная сага в классицистическом духе». Как бы то ни было, но роман заметили. Он даже был удостоен литературной премии. Вскоре опубликовали ещё один, уже более высоким тиражом… А в 1985-ом году, после выхода в свет «Белой крепости», имя Орхана Памука узнали и за пределами Турции. Газета «Нью-Йорк таймс» писала: «На Востоке взошла новая звезда».

«Белая крепость» - исторический роман, Его действие происходит в Стамбуле времён Верховного визиря Копрюлю. Турки только что разбили венецианцев, и лирический герой, от имени которого ведётся повествование, попадает к ним плен. Он становится рабом турецкого Ходжи, на которого внешне очень сильно похож. Сложные отношения двойников – раба и господина – это блестящая аллегория противостояния и сходства Востока и Запада. Их антагонизм – одна из центральных тем всего творчества писателя.

Орхан Памук пишет об этом так:

«Восток и Запад разделили мир пополам, и половины эти кардинально расходились в оценке таких понятий, как добро и зло, белое и черное, ангел и дьявол, отрицали взгляды друг друга, находились в неизменном противостоянии. Вопреки желаниям фантазёров, не было никакой возможности сблизить эти два мира, сделать так, чтобы они жили в согласии. Один из двух миров всегда господствовал, один всегда был господином, а это значит, что другой вынужден был быть рабом…»

Что касается «Белой крепости», то она, кстати, вышла и на русском языке – в санкт-петербургском издательстве «Амфора». Там же, в «Амфоре», опубликованы и некоторые другие произведения Орхана Памука: романы «Меня зовут красный» и «Чёрная книга», которая принесла турецкому прозаику всемирную известность. «Меня зовут красный» - это увлекательный роман с детективной фабулой, действие которого происходит в 1591-м году. Параллели с Умберто Эко напрашиваются сразу. Но я бы не стал относить ни «Имя Розы», ни книгу Памука к жанру исторического детектива. Потому что поиски убийцы здесь – лишь внешняя канва повествования.

1591-й год. Стамбул лежит в снегу. Из глубины колодца доносится голос мертвеца. Мы узнаём, за что его убили. Речь идёт о страшном заговоре против Османской империи, против её религии, культуры, против её традиций. В заговоре замешаны художники, которые получили от султана заказ на десять миниатюр. Эти книжные иллюстрации султан намерен отослать венецианским дожам, чтобы поразить их уровнем культурного развития Османской империи. Миниатюры приказано выполнить в так называемом «франконском стиле», то есть с соблюдением перспективы и с узнаваемыми фигурами людей. Для мусульман это – богохульство. Вот на такой коллизии и построен роман. Ну, а что касается убийцы, то он до самого конца повествования остается для читателя загадкой.

Больше похож на классический детектив другой роман Памука, который по-русски пока не вышел, а вот в немецком и английском переводах, у читателей в Германии и США, очень популярен. Роман называется «Снег», полон фантасмагории и игры, и является, пожалуй, самым актуальным из всех романов Орхана Памука. Речь идёт о главном ментальном конфликте современной Турции – конфликте между «вестернизацией» и исламским фундаментализмом, между будущим и прошлым, о поисках самоидентификации, о взаимном недоверии между Турцией и Западной Европой. А интрига опять-таки с криминальным уклоном.

Герой приезжает в провинциальный городок Карс, чтобы расследовать странную серию самоубийств: молодые девушки покончили с жизнью, когда их заставляли снять мусульманские платки. Неожиданно начинается путч, организованный театральным актёром. Значит, это всего лишь спектакль? А путч – бутафорский? Но проливается настоящая кровь, восстание подавляют настоящие солдаты… Городок становится ловушкой, никому не выбраться из него, потому что снег завалил все дороги…

Ну, а теперь – к «Чёрной книге». Этот превосходный роман Орхана Памука вышел в оригинале в 1990-м году. В 95-м появился немецкий перевод, в 2000-м – великолепный русский (переводчица Вера Феонова). Роман сложный, изобилующий интеллектуальной игрой и элементами театра абсурда. Центральный персонаж «Чёрной книги» - ловкий адвокат по имени Галип. В один прекрасный день он обнаруживает, что его жена и брат пропали. И начинает искать их. Временами ему кажется, что он вот-вот их найдет, но это – иллюзия. Да и можно ли вообще найти женщину, имя которой – Рюйя – по-турецки означает «грёза»? Галип, а вместе с ним и мы, всё больше запутывается в кривых улочках и византийских тайнах современного Стамбула. Не адвокат Галип, а именно Стамбул с его многослойной историей, разными культурными слоями, фантастическими переплетениями судеб, пестротой земной жизни и холодом подземелий – истинный герой романа. Одна из российских рецензенток этого романа, восхищенная им не меньше, чем я, писала:

«Тут тебе и история Турции, и история самопознания, и история любви… И цветные сны, и черно-белые фильмы, и древние свитки, и журналы с голыми тетками. Памятники, манекены, фальшивые бороды, одежда, - хоть сейчас на маскарад».

Перечисление очень точно, за исключением единственного слова – «маскарад». Востоку эти игры скучающей Европы ни к чему. Костюмы, которые кажутся маскарадными нам, - это его повседневная одежда. Фантасмагорические кулисы, на фоне которых развертывается действие романа, - не декорации, а реально существующий город:

«Весь этот голубовато-зеленый орнамент, в который сплетаются повторяющиеся детали, все эти звуки проезжающих машин, идущих часов, рёв холодильника, крики лоточника за окном, тягучий призыв на молитву, - всё это и есть узор обычной, повседневной жизни».

В романе есть блестящая метафора Стамбула – антикварная лавка старика Аллаадина. Если вы чего-то здесь не найдёте – скажите ему. Аллаадин не отказывает ни одному клиенту. Орхан Памук пишет:

«Когда у него спрашивали что-нибудь, он считал, что раз спрашивают, значит, это где-то есть, и говорил: «Завтра будет». …И на следующее утро отправлялся в путь, как путешественник в поисках чуда, обходил все лавки в городе и непременно отыскивал нужную вещь».

Хочу ещё раз отметить работу переводчицы – Веры Борисовны Феоновой. Как точно она передала по-восточному растянутую, велеречивую, неспешную манеру автора. Так рассказывала свои сказки Шехерезада. Но поэтика Джойса близка автору романа не меньше, чем поэтика «Тысячи и одной ночи». Влияние автора «Улисса» и «Дублинцев» очень заметно, причём я лично ничего стыдного в этом сходстве не вижу. Любопытны параллели и совершенно другого рода: Джойс писал своих «Дублинцев», живя в итальянском Триесте, а Орхан Памук работал над «Чёрной книгой», настоящим героем которой является Стамбул, в Нью-Йорке. Это к вопросу о том, что писатель якобы может творить – тем более, создавать шедевры о своей родине – только живя там. Гоголь, между прочим, тоже написал свои бессмертные «Мёртвые души» в Риме.

Но это так, к слову пришлось. Вернёмся к «Чёрной книге» Памука. Один из российских критиков так определил отличие этого романа от джойсовского модерна: «В «Чёрной книге» слишком много личной заинтересованности». Фантасмагорические приключения сменяются рассуждениями о национальном характере турок, о влиянии Запада, о безбожии и исламе, о кемализме и национализме, о традициях и модернизме… Причем рассуждения эти носят вовсе не академический характер. В них много страсти, много истинной боли и много иронии. Европейскому читателю понятны не все аллюзии и реминисценции, но я не представляю, как этого можно было бы избежать? Поместить в конце пространные комментарии? В книге и так шестьсот страниц, да и странно смотрелись бы научно-исторические разъяснения в романе. В конце концов, не всё обязательно надо объяснять.

Особо нужно сказать о том, что Орхан Памук получил не просто премию, которой награждаются писатели или филологи, но Премию мира, - так она называется. Писать, отгородившись от мира толстыми стенами башни из слоновой кости, - это не для Орхана Памука. Он был первым в Турции, кто публично осудил в своё время фатву (фактическое приглашение к расправе) против автора «Сатанинских стихов» Салмана Рушди. Он критически отзывается о политике турецких властей в отношении курдов и в 95-ом году выступил в защиту представшего перед судом курдского писателя Ясара Кемаля (кстати говоря, тоже лауреата Премии мира Союза немецких книготорговцев). В начале этого года Орхан Памук затронул абсолютно запретную и в сегодняшней Турции тему – массовое убийство армян в начале 20-го века. Он заявил:

«В нашей стране было раньше очень много жителей немусульманской веры. Сегодня их больше нет. Почему? Может быть, нужно всё-таки об этом говорить? В нашей стране жили раньше сотни тысяч армян. Сегодня их уже нет. Мы должны научиться открыто об этом говорить».

То, что Памук публично заговорил о геноциде армян, было воспринято националистически настроенными турками как личное оскорбление. В его адрес посыпались угрозы. Самая тиражная газета Турции «Хюрриет» начала настоящую кампанию травли Орхана Памука. Ее обозреватели требовали отдать писателя под суд за клевету. Особо ревностные патриоты публично сжигали его книги, а на витринах некоторых книжных магазинов появились объявления: «Здесь романы Памука не продаются». Из соображений безопасности Памуку пришлось отложить запланированную поездку по Германии, где он должен был представлять свой новый роман. На какое-то время он вообще уехал из Турции. Куда? – это знали только самые близкие. Сейчас, к счастью, всё улеглось, но Орхан Памук по-прежнему остаётся «неудобным» автором для немалого числа своих земляков. Обозреватели газеты «Хюрриет» благосклонно отнеслись к тому, что Памук вместе со 150-ью представителями турецкой интеллигенции подписал коллективное обращение к руководству подпольной Курдской рабочей партии с требованием прекратить – без всяких предварительных условий – вооружённую борьбу. Это обращение было напечатано почти во всех турецких газетах. Но во многих – лишь первая часть его, а вторую газеты опустили. В ней авторы письма (и среди них Орхан Памук) требовали от турецких властей по-новому подойти к решению курдской проблемы. В общем, понятно, почему Орхан Памук, безусловно, достоин Премии мира, и почему многие известные немецкие интеллектуалы считают, что лучшей кандидатуры Союз немецких книготорговцев и не мог сделать.