Сергей Алексашенко: У Путина нет понятия ″фаворит″ | Немцова. Интервью | DW | 06.09.2017
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Немцова. Интервью

Сергей Алексашенко: У Путина нет понятия "фаворит"

Экономист Сергей Алексашенко в интервью Жанне Немцовой прокомментировал якобы заведенное на него уголовное дело в РФ и объяснил, почему Путин не доведет экономику страны до коллапса.

Сергей Алексашенко

Сергей Алексашенко во время интервью с Жанной Немцовой

Гость программы "Немцова.Интервью" - российский экономист Сергей Алексашенко, в 90-е годы - первый зампредседателя Центробанка России и замминистра финансов. Позже он был директором по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики (ВШЭ), а также входил в советы директоров "Аэрофлота" и "Объединенной зерновой компании".

В 2013 Алексашенко не переизбрали в совет директоров "Аэрофлота", что сам он объясняет политическими причинами. Сейчас Алексашенко преимущественно живет и работает в Вашингтоне. В интервью DW он оценил экономический курс российский властей и влияние западных санкций на ситуацию в стране. 

DW: В конце августа в газете "Московский комсомолец" появилась публикация, в которой сообщалось, что вас задержали в аэропорту Домодедово и возбудили в отношении вас уголовное дело о контрабанде культурных ценностей. Понимаете ли вы, как появилась такая публикация?

Сергей Алексашенко: Мне ничего неизвестно о возбуждении уголовного дела. Как только появилась эта заметка, я подписал соглашение с адвокатом, который пытается выяснить ситуацию. Он мне сказал, что уголовного дела нет. Но в России нет дыма без огня, поэтому, если вы позволите, я больше на эту тему говорить не буду. В РФ уголовное дело - всегда некий сигнал. Его посылают человеку, который находится за границей: "Тебе лучше не возвращаться".

- Что послужило поводом для таких действий властей?

Сергей Алексашенко

Сергей Алексашенко

- Невозможно угадать. Может быть, я что-то сказал месяц назад, а может - полгода. Может быть, я кому-то высказал в лицо все, что я о нем думаю. Российская система власти - это черный ящик. Ты не очень понимаешь, что туда входит, только видишь, что оттуда выходит. Я не знаю, что стало поводом, кто запустил этот процесс, и почему было принято такое решение. Что стало причиной, я понимаю: моя гражданская позиция.

- Еще одно резонансное дело - театрального режиссера Кирилла Серебренникова. Почему сейчас удар в России приходится на интеллектуальную и культурную элиты? В том числе и на тех людей, которые вроде никогда не были оппонентами власти - в том смысле, в котором ее оппонентами являются лидеры оппозиции и общественные деятели.

- В России через полгода с небольшим президентские выборы. И если вы обратили внимание, то где-то с начала этого года в стране замерла политическая жизнь. Все готовятся, все ждут выборов. Как будто это второе пришествие. Как будто после этого север с югом поменяются местами, солнце начнет всходить не на востоке, а на западе. Кто-то из чиновников думает: "А где окажусь я? Останусь ли я в этом кресле?"

- Причем тут Серебренников?

- Кто-то, например силовики, отвечают в нашей стране за безопасность и спокойствие. Их задача - показать, что есть враги, есть угроза. Есть враг очевидный - Америка. Есть враг менее очевидный - "пятая колонна", которая изнутри разъедает нас. Они хорошо понимают, что слово художника значит гораздо больше напечатанного - даже в самой уважаемой газете - слова. Потому что художник влияет на сознание и формирует мировоззрение. Он дает свои оценки.

Кирилл Серебренников - не революционер, но он трезвомыслящий человек и достаточно хорошо понимает, что происходит в стране. Когда его задержали, я поднял его интервью примерно 2016 года. Он очень четко и внятно говорил, что в стране все прогнило, и она катится в пропасть. То есть человек дает оценку. Райкин дал оценку, Серебренников дал оценку. Да сейчас они (представители властей. - Ред.) все начнут что-то говорить. Да вы что, ребята, у нас же выборы через полгода. Вы что? Куда? Молчать! Молчать!

- Вы в газете "Ведомости" в мае 2014 года написали статью, которая получила широкий резонанс из-за своего заголовка "Президенту "двойка" по экономике". Прошло три года. Как вы оцениваете экономическую политику России? Можно начать с хорошего, а можно сразу с плохого.

- Давайте с хорошего. Должно же быть что-то хорошее. В конце 2014 года и начале 2015-го Центробанк, наконец, перешел к плавающему курсу рубля. И это было абсолютно правильным решением, очень своевременным, потому что на фоне падения акций, на фоне резкого падения цен на нефть это был тот инструмент, тот механизм, который помог экономике найти новое равновесие. Обратите внимание, что цены на нефть упали гораздо сильнее, чем это было в ходе кризиса 2008 года. Падение цен на нефть в ходе этого кризиса более длительное, однако падение экономики гораздо менее масштабное. Тогда ВВП с пика до дна упал на 10%. Сейчас - на 4%.

Центробанк, наконец, понял, что с инфляцией нужно бороться, убедил в этом президента и правительство, объяснил Минфину, что хватит получать инфляционные доходы. И инфляция там не снизилась до исторически низких уровней, но до 4% в год. Это действительно хорошее достижение. Хорошо, что в принципе проводится такая жесткая бюджетная политика. На мой взгляд, она избыточно жесткая. Но если выбирать между избыточно жесткой или избыточно мягкой, мне кажется, что все-таки избыточно жесткая более правильная.

Макроэкономическая ситуация в России достаточно хорошая. И это в значительной мере заслуга российских властей. Но я не могу назвать хорошим то, что российская экономика начала расти. Потому что это естественный процесс. Для любой экономики неестественно, когда она падает. Если просто посмотреть в прошлое, то станет ясно, что случаев, когда какая-то экономика падала более двух лет подряд, единицы.

- Вы в той публикации подробно разбирали предвыборную статью Путина, которую также опубликовала газета "Ведомости", и говорили, что по факту все слова правильные, но делается ровно наоборот.

- Потому что он говорил о том, что нужно защищать бизнес от уголовного преследования, что нужно проводить приватизацию. Все эти предвыборные обещания, которые не касаются социальной политики, выплат населению, Путин не выполнял. Но это был 2014 год - между Крымом и Донбассом. Мне кажется, что даже не столько после Крыма, сколько после Донбасса в России экономическая политика исчезла. В стране есть политика. Агрессивная внешняя политика. Все остальные действия властей в любой области - это реакция на происходящее.

Самое страшное в санкциях (Запада против РФ. - Ред.) - то, что для иностранных предпринимателей политические риски ведения бизнеса в России резко выросли. И это остановило поток прямых инвестиций. Даже не денег, а технологий. Мы сказали: "Ну и не надо нам ваших технологий, мы будем развивать импортозамещение, тратить какие-то десятки, сотни миллиардов рублей на фантастические проекты по импортозамещению". Но на самом деле это отрывает Россию от мировой экономики. Этот курс на экономическую изоляцию - самая большая, самая больная проблема экономики.

И вот если сейчас встречаешься с людьми, разговариваешь с теми, кто занимается прогнозами в правительстве, то звучат сразу два вопроса. Первый: какую цену на нефть закладываем. Второй: санкции отменяются или не отменяются. Вот все говорят, что санкции - это плохо. Все говорят в обтекаемой форме, что отсутствие обмена технологиями - это плохо. Но никто прямо не говорит.

- Вы говорите, что встречаетесь с представителями экономического блока правительства. А с Максимом Орешкиным вы знакомы?

- Да, я знаком, но с ним не встречался достаточно давно уже.

- Он довольно молодой человек и возглавляет министерство экономического развития. Недавно Bloomberg назвало Максима Орешкина новым фаворитом Владимира Путина. И Орешкин, видимо, тот человек, который будет реформировать российскую экономику. Хороший ли это выбор?

- Мне не кажется, что Максим Орешкин - фаворит и что он пользуется каким-то особым доверием президента. Я наблюдаю за кадровой политикой Владимира Путина уже 18 лет, и, мне кажется, что у него понятие "фаворит" отсутствует. В окружении Путина есть люди, чье мнение по определенным вопросам он слушает, а есть люди, чье мнение он не слушает ни по каким вопросам. Но нет такого человека, чье мнение он слушает по всем вопросам.

Например, Владимир Путин проводит некое совещание с экономическим блоком. На нем традиционно присутствуют первый вице-премьер Игорь Шувалов, вице-премьер Аркадий Дворкович, министр финансов Антон Силуанов, министр экономики и председатель Центробанка или его заместитель. Еще помощник по экономике Андрей Белоусов. Если в данный момент министра экономического развития зовут Максим Орешкин, то Путин его туда зовет? Зовет. А если завтра будет министром экономики Вася Пупкин, Путин будет его туда звать? Конечно, будет. Министр экономики участвует в совещаниях у президента, ездит с ним во многие поездки - это нормально для России.

Насчет того, что Максим Орешкин или, не знаю, кто-то другой по определенным вопросам будет реформировать российскую экономику. Есть вопросы экономические: уровень процентной ставки, политика обменного курса, политика бюджетного дефицита, налоговая политика, структурные стимулы, антимонопольная политика.

А есть вопросы политические: отношения с Западом, санкции, война с Украиной. Сюда же входит защита прав собственности, независимый суд, правоохранительные органы, а не силовики. И свободные СМИ, политическая конкуренция. Можно ли улучшить положение дел в российской экономике, опираясь только на первую составляющую? Можно. А можно ли улучшить положение дел в экономике, опираясь на вторую? Можно. В каком соотношении? В первом случае вы эффект получите один. Во втором - пять.

Контекст

Министр экономики по должности должен что-то такое придумывать, чтобы потом получать позитивный результат и говорить: "Владимир Владимирович, мы же правильно решили. Вот смотрите, какое мудрое решение. Мы там вот посчитали, что эффект этого - 0,1% роста ВВП. Как замечательно, как мудро вы приняли решение построить Керченский мост. И "Силу Сибири"- газопровод в Китай. Вы посмотрите, даже Центробанк утверждает, что именно эти два проекта обеспечили тот самый рост инвестиций в стране, тот самый рост ВВП во втором квартале. Вот какое мудрое решение, Владимир Владимирович. Вот тут слушайте, гениально. Давайте еще один газопровод построим или три газопровода. Вот мы построим "Северный поток-2", потом построим "Турецкий поток". И еще что-нибудь там в Китай построим. У нас инвестиционный подъем, бум начнется необыкновенный".

Будет ли от этого эффект? На мой взгляд, минимальный. Хорошая сторона вопроса здесь в том, что в принципе наш экономический блок правительства в широком смысле слова - люди достаточно грамотные и ошибок не делают. То есть иногда они случаются. Например, Центробанк в начале кризиса 2014 года сделал большое количество ошибок, но потом исправился. У Центробанка полный провал в банковском надзоре. И никак они эту проблему не хотят, не могут, не умеют решать. Поэтому там, с высокой степенью вероятности, то, что будет предлагать министр экономики, будет чуть-чуть что-то улучшать.

Но базовые ошибки, которые могут разнести российскую экономику, может сделать сам Путин. Министр экономики не может заморозить цены без решения Путина. Центробанк не может перейти к фиксированному курсу валют, не получив на это осознанного согласия Путина. Личных взглядов Путина на экономическую политику хватает, чтобы не доводить ситуацию до экономического коллапса.

Полная версия интервью:

Смотреть видео 14:53

Алексашенко в "Немцова.Интервью": система власти в России – это черный ящик (06.09.2017)

 

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме