1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Светлана Ганнушкина: Я чувствую, что Чечня мне не чужая

Российская правозащитница Светлана Ганнушкина баллотируется в Госдуму в Чечне от партии "Яблоко" и вызывает Рамзана Кадырова на теледебаты. Почему - она объяснила в интервью DW.

Столица Чечни Грозный

Столица Чечни Грозный

Руководитель Комитета помощи беженцам "Гражданское содействие" Светлана Ганнушкина уже много лет занимается проектами, связанными с Чечней. В этом году она баллотируется в Госдуму в Чеченской республике от партии "Яблоко". Правда, агитировать за себя Ганнушкина готова только в форме теледебатов. DW поговорила с правозащитницей о ситуации в Чечне, о раздробленности российской оппозиции и о Рамзане Кадырове.

DW: Как получилось, что вы занялись политикой?

Светлана Ганнушкина: Сначала я оказалась просто в роли переговорщика. Если вы помните, в феврале было открытое письмо к лидерам "Яблока" и ПАРНАСа. Его подписали 24 представителя интеллигенции, в том числе Дмитрий Быков, Сергей Юрский, Владимир Войнович, Лия Ахеджакова. Они призывали обе партии, наконец, объединиться и выйти на выборы с единым списком. "Яблока" и ПАРНАС теоретически не возражали, и руководитель Московской хельсинкской группы Людмила Алексеева предложила, чтобы представители гражданского общества были медиаторами в этом процессе.

Russland Menschenrechtlerin Swetlana Gannuschkina

Светлана Ганнушкина

В роли переговорщиков выступили Вячеслав Бахмин, Юрий Джибладзе и я. Втроем мы пытались договориться с лидерами партий, но их предложения были абсолютно нереалистичными. В ПАРНАСе предлагали учредить новую партию и провести общие праймериз, но на тот момент, в мае, официально все это оформить до выборов было уже невозможно. Были мы и в офисе Алексея Навального - он вообще, похоже, не придает этим выборам большого значения, его гораздо больше интересуют будущие президентские.

А в "Яблоке" Григорий Явлинский сказал, что ни о каких общих праймериз не может быть и речи, но он готов предоставить свой партийный список. Действительно, некоторые региональные политики так и сделали - подписали договор с "Яблоком" и идут от этой партии по одномандатным округам. В общем-то, наша миссия переговорщиков на этом закончилась. Получилось, что две партии остаются при своем мнении, а кандидаты решают каждый сам за себя.

- И вы решили стать одним из них?

- Григорий Алексеевич Явлинский предложил мне возглавить партийный список по Чечне. Если "Яблоко" проходит в Думу и набирает, скажем, 10 процентов голосов, партия может претендовать на 22 депутатских места. 10 из них - из федерального списка, а остальных доберут из региональных. Но об этом, как вы понимаете, говорить еще рано. Я долго сомневалась, но в итоге согласилась.

- Почему вы сомневались?

- Я считаю, что свое место в жизни нашла, и это именно правозащитная деятельность, а не политика. Но в то же время для меня важно показать, что мне небезразлично то, что происходит в Чечне. Меня с этим субъектом федерации многое связывает, я чувствую, что Чечня мне не чужая.

"Яблоко" сейчас действительно создало себе новый имидж, стало больше напоминать коалицию. Я согласилась после того, как несколько моих знакомых в Чечне сказали, что, если я буду баллотироваться, они примут участие в выборах и проголосуют за "Яблоко". А иначе не пойдут вообще. Кроме того, у меня есть еще задача отвести на себя огонь от тех, кто идет в списке "Яблока" следом за мной.

- Что именно связывает вас с Чечней?

- Очень много. 5 лет мы вели там медицинский проект от Еврокомиссии - привозили медикаменты, помогали людям получить бесплатное лечение, оплачивали обследования, которые невозможно было найти в государственных медучреждениях. Принимали беженцев из Чечни в Москве, устраивали их в больницы, если речь шла о сложных случаях.

Потом был проект Елены Буртиной по помощи чеченским школам. Мы объездили 20 школ - в горных районах, куда не доходила гуманитарная помощь. В каждой школе узнали, что именно ей нужно: где-то был отремонтирован спортивный зал, где-то был построен мостик, чтобы детям не надо было добираться в школу в обход ущелья. Отвезли книги для библиотеки и разные наглядные пособия.

Потом был следующий проект - мой любимый. Мы получили грант на издание книг на чеченском языке. Писательница Тамара Чагаева собрала группу переводчиков, и мы издали трехтомник сказок народов мира на чеченском языке. Это очень важный проект - когда мы издали первую книжку, я две недели ходила, прижав ее к груди, как новорожденного ребенка.

А сейчас мы бьемся за то, чтобы государство, наконец, восстановило дома, разрушенные во время войны. Ведь многие люди до сих пор не могут получить компенсацию. Причем ее размер не индексируется - в 1997 году, когда постановление правительства принималось, компенсация составляла 120 тысяч рублей - это было 20 тысяч долларов. Сейчас на 120 тысяч, конечно, дом не восстановишь, поэтому нужно менять формулу.

- Вы с самого начала заявили, что не поедете агитировать в Чечню…

- Не совсем так. Я не буду устраивать там встречи с избирателями. Потому что у людей, которые готовы прийти на такую встречу, могут быть неприятности. А люди могут прийти, меня в Чечне многие знают. При этом Кадыров, как известно, считает и меня, и многих других правозащитников врагами народа.

Контекст

И если будут какие-нибудь выпады с обливанием краской, как недавно было с Игорем Каляпиным (российский правозащитник. - Ред.), мои друзья мужского пола за меня вступятся, и неизвестно, чем это может закончиться. Но сейчас мы ведем переговоры о проведении телевизионных дебатов с Рамзаном Кадыровым, который в Чечне возглавляет региональный список от "Единой России". Если он примет наш вызов, я готова поехать в Чечню на дебаты.

- Рамзан Кадыров хочет стать депутатом?

- Вряд ли, думаю, в реальности депутатом станет кто-то из тех, кто идет в партийном региональном списке следом за ним. А он идет первым номером, чтобы люди проголосовали за партию власти.

- И вы готовы с ним дискутировать?

- Да, мы уже отправили список вопросов, которые стоило бы с ним обсудить. Они касаются и прав женщин, и восстановления домов, и многого другого. Я, правда, еще не решила, как реагировать, если Кадыров, как ему это свойственно, начнет кричать, и ведущий его не остановит. Скорее всего, буду апеллировать к традиционному чеченскому уважению к старшим. Все-таки я старше Рамзана на 34 года.

- Вы раньше уже общались с главой Чечни?

- Да, был момент, когда он пытался нас приручить. В 2008 году он вызвал на дискуссию группу правозащитников, предлагал нам даже принять участие в политической жизни республики. Журналистку Наташу Эстемирову он хотел назначить председателем поселкового совета, а мне предлагал построить дом в Чечне и обещал "любить как родную мать". Я отказалась, а Наташи через полтора года не стало.

- Какое он произвел тогда впечатление, что он за человек?

- Кадыров - человек спонтанных реакций, ничего не скрывает. Он тогда рассказывал о себе, о своем детстве, о том, как на него покушались, как был убит его отец. Он вызывал даже сочувствие как недолюбленный, недоигравший ребенок. По сути, ему досталась власть, к которой его не готовили - ведь Ахмат Кадыров делал ставку на старшего сына, который погиб.

В представлении Рамзана мир устроен иерархично. У него нет представления о разделении властей, о независимых институтах. Он, например, не понимает, что омбудсмен по правам человека - это не начальник всех правозащитников. Он может сделать выволочку не только своим министрам, но, например, прокурору или руководству местного МВД, которое, вообще говоря, подчиняется не ему, а федеральному ведомству.

- Если "Яблоко" действительно наберет 10 процентов голосов, вы пойдете работать в Думу или уступите место другому кандидату из Чечни?

- Не знаю. По моим наблюдениям, женщины из "Яблока", вспомните Елену Мизулину и Ирину Яровую, в Госдуме быстро портятся…

Интересуетесь темой выборов? Подпишитесь на наш канал в Telegram DW Russian Elections

Смотрите также:

Смотреть видео 01:34

"Молодец, Рамзан" - Яшин представил доклад о Кадырове (23.02.2016)

Аудио- и видеофайлы по теме