1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Музыка

Рурская Триеннале доказывает вторичность материи

Опера голландца Луи Андриссена "Материя" утверждает превосходство духа. Постановщик упивается возможностями театральной техники. Дирижабли парят над овечками.

Хайнер Гёббельс (Heiner Goebbels), композитор, режиссер, многолетний стратег программного развития Ensemble Modern, профессор прикладного театроведения и "великий экспериментатор" по призванию, получил на три года в свои деятельные руки дорогую игрушку - фестиваль "Рурская Триеннале" (RuhrTriennale). По правилам игры этого праздника разнообразных искусств, проходящего с середины августа до конца сентября в стенах бывших промышленных объектов Рурской области, художественный руководитель назначается на три года.

Как сказал Гёббельс в интервью DW, его целью было дать шанс проектам, которые "были бы немыслимы ни в одном репертуарном театре и ни на одном другом фестивале мира" и составляли ьбы некую оригинальную эстетическую цельность. Пользуясь практически неограниченной свободой и располагая весьма солидными финансовыми ресурсами, Гёббельс достал почти с самого дна сундука с архивом мирового авангардного искусства несколько жемчужин:"Европеры" Джона Кейджа (показаны на фестивале 2012 года),"Бред Фурий" Гарри Парча (2013 год) и - в этом сезоне - "Материю" ("De Materie") 65-летнего нидерландского композитора Луи Андриссена.

Инструкция по обретению бессмертия

Удивляешься рецензентам, которые считают, что у оперы "Материя" нет сюжета. У нее действительно нет сквозного действия (в смысле похищения младенцев цыганками или чего-то подобного), но сюжет у нее очень даже есть. Эта опера - возвращение к идущему издревле философскому спору о том, что первично: дух или материя. Причем, автор безусловно склоняется к версии о первичности духовной составляющей.

Опера имеет структуру четырехчастной симфонии. Используя разные тексты и контексты, каждая из частей описывает свой способ духовного подвига. В первой части это национальный патриотический порыв: под ритмичное, навязчивое стаккато оркестра (Ensemble Modern) хор (ChorWerk Ruhr) рецитирует "Plakkаat van Verlantinghe" - декларацию 1581 года о независимости Голландии от Испании. Говорят, что в Нидерландах этот ключевой для нации документ знаком каждому школьнику.

Хадевийг (Евгения Сотникова) в окружении своих видений

Хадевийг (Евгения Сотникова) в окружении своих видений

Во втором табло оперы под нежные звуки кларнетов средневековая брабантская монахиня Хадевийг (вдохновенное соло Евгении Сотниковой) рассказывает о своем соединении с Любимым, с небесным женихом. В сохранившихся текстах Хадевийг религиозная мистика плавно переходит к экзальтированной эротике.

Герой третьей части оперы, в которой речь идет о художественном прорыве, творческом вызове мирозданию, - голландский художник Пит Мондриан. Под звуки не до конца укрощенных оркестром буги-вуги звучат фрагменты манифеста о создании радикального художественного направления De Stijl (1917 год), а заодно современники изобличают самого Мондриана в особенной любви к танцам.

Любось к мужу была для Мари Кюри не менее важной, чем цепная реакция

Любось к мужу была для Мари Кюри не менее важной, чем цепная реакция

В четвертой сцене музыка становится прозрачно-минималистичной. Звучит стихотворение нидерландского поэта Виллема Клооса (он жил во второй половине XIX-го - первой половине XX-го века) "Прекрасен смертный сон, неведомо призванье". Далее хрупкая женщина в черном, Мария Склодовская-Кюри (рецитация Кэтрин Миллекен), в пронзительных дневниковых записях рассказывает о смерти любимого человека - Пьера Кюри, которому она в 1911 году посвятила свою вторую Нобелевскую премию. Радий с его полураспадом ничтожен по сравнению с бутонами лилий, которых больше никогда не увидит любимый.

Авангард для самых маленьких

"Мы очень подробно и детально занимались материалом оперы, музыкой и текстом, стремясь донести до слушателя ее драматургию, смысл и структуру", - сказал постановщик Хайнер Гёббельс в беседе с корреспондентом DW. Как бы то ни было, но форма рассказа так интересна, что в течение двухчасового (без антракта) действа не скучают даже дошкольники. Да и где тут скучать: уже в начале спектакля прилетают три радиоуправляемых дирижабля. Покружившись в гигантском (160 метров длиной) зале, бывшем сталепрокатном цехе, они улетают за кулисы, уступая место людям в старинных костюмах, разнообразным светоэффектам, танцорам буги-вуги и прочим аттракционам.

Контекст

В начале последней (трагической) сцены в зал выбегает стадо овец. Хорошо воспитанные животные смиренно подбирают разбросанные для них на бетонном полу крошки корма. Подгоняемые невидимым пастырем, они семенят за снова появившимся в зале дирижаблем, мелодично мекая вслед за инструментами оркестра. В финале, когда Мария Кюри произносит свою нобелевскую речь, в зале все еще висит тяжелый запах овечьего стада.

Уже который год подряд Хайнер Гёббельс не может "наиграться" в технические возможности доверенного ему предприятия и пространства индустриальных памятников. Вот оркестр в полном составе укатывается на мобильной платформе далеко-далеко, становится совсем маленьким, а звук совершенно не меняется. Что это нам доказывает, кроме того, что постановщики нещадно пользуются подзвучкой? "Что человек ничтожен по сравнению с этой архитектурой. Об этом же идет речь и в опере Андриссена", - подчеркивает Гёббельс.

Да нет же, ошибся художник! В опере Луи Андриссена речь идет как раз о духовном величии человека. О том, что, перефразируя немецкого поэта-романтика Новалиса (Novalis), "скучно жить без Бога". А материя, живая и неживая, есть "звездная пыль".