1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

По Германии

"Россия спасла меня от холокоста"

Люси Шварц – маленькая 82-летняя женщина. Она родилась в Вене в 1920 году, а сегодня живёт в однокомнатной квартире в панельном доме на окраине Волгограда скромной жизнью российской пенсионерки.

default

День памяти жертв холокоста.

Люси Шварц – маленькая женщина 82 лет. Она родилась в Вене в 1920 году, а сегодня живёт в однокомнатной квартире в панельном доме на окраине Волгограда скромной жизнью российской пенсионерки. Жизнью, которая, как казалось, не была ей предназначена.

"В 1934-м мой отец обанкротился. У него была фабрика по производству галстуков, и он был довольно богатый человек. И в возрасте за 60 вдруг обеднел. О том, чтобы найти работу, не могло быть и речи, и мой брат пригласил нас к себе. Он в то время уже жил в Свердловске, нынешнем Екатеринбурге. Вот так я оказалась в России".

Старший брат Люси, радиотехник по образованию, приехал в Россию в начале 1930-х годов по призыву Сталина, который при восстановлении огромной страны делал ставку на иностранных специалистов. То, что Люси с отцом приехали по приглашению брата, спасло их от холокоста.

"Я считаю, Россия спасла мне жизнь. Потому что или я должна была бы уехать куда-то ещё - естественно, с отцом, или меня бы там убили".

Путь в Свердловск

Эмиграция в сталинский Советский Союз уже с самого начала стала для девочки из хорошей венской семьи травмой: отец отправил её одну на поезде в абсолютно неизвестное будущее на Урале.

"Я приехала в Свердловск. Меня никто не встретил, потому что брат ещё не получил телеграмму. Что в таком случае делать, когда тебе 14 лет? Реветь. Чтобы немного отвлечься, я стала записывать то, что вижу. Я написала: Куда я приехала? Зачем? Здесь же ужасно!".

Жить у брата Люси не могла, даже когда позже приехал отец – этого не разрешали советские законы. Вместо этого 14-летнюю девочку поселили в студенческое общежитие. Со временем она выучила русский, позже училась машиностроению и работала на заводе.

Люси стала немкой

То, что по Европе шагал национал-социализм, семья полностью осознала лишь тогда, когда это коснулось её непосредственно.

"Я допустила ошибку. В начале войны я получала новый паспорт, и меня спросили, какой я национальности. Я не сказала, что я еврейка – не из-за того, что стеснялась этого, просто еврейство всегда было для меня скорее религией, чем национальностью. И когда меня спросили: "Кто Вы?", я ответила: "Немка". "Но Вы же из Австрии?". Я сказала: "И там, и там говорят по-немецки". В общем, я не обратила на это внимания".

Когда Гитлер напал на Советский Союз, гнев Сталина обрушился на всех немцев, и брат Люси, который тоже в графе "национальность" написал "немец", а не "еврей", был отправлен на 10 лет в сибирские лагеря. Через некоторое время умер старый и больной отец, и Люси осталась одна, но репрессии всё же обошли её стороной.

"Рядом со мной всегда находились люди, которые были добры ко мне и никогда не навязывали своих взглядов".

Россия стала второй родиной

Только в 1970-х годах Люси узнала, что из её еврейской семьи выжили ещё две двоюродные сестры, уехавшие в США. Она побывала у них в гостях, потом они вместе съездили в Вену, чтобы ещё раз увидеть свою старую родину. После распада Советского Союза она не раз подумывала об отъезде – в Германию, Австрию или Америку. Но в конце концов отказалась от этой мысли – за долгие годы Россия стала её родиной.

"Уровень жизни там выше, чем у нас, но это же не всегда самое главное. Для меня важнее, кто вокруг тебя, с кем ты подружился. За границей же все гораздо больше заняты своими делами, своей семьёй, у них не так много времени для других".

В Волгограде у Люси Шварц много друзей, её знают и далеко за его пределами. Прежде всего – в городе-побратиме Кёльне, культурному сотрудничеству с которым она активно способствует. Не проходит и четверти часа, чтобы у нее дома не зазвонил телефон.

"Теперь у нас тоже есть общество "Волгоград – Кёльн". Меня там хорошо знают. Этого достаточно, чтобы чувствовать, что я ещё что-то могу".

Контекст