1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Рихард Вагнер: преобразование общества или побег от реальности

Вагнер участвовал в революции 1848 года и сочувствовал социалистам, а в последствии стал символом национал-социалистической идеи. О противоречиях в его мировоззрении рассказывается в книге Вейта Велтцке "Миф спасителя".

default

Вагнеровский фестиваль 2003.

04.08.2003
"Миф спасителя", - так называется книга Вейта Велтцке (Veit Veltzke), директора Прусского музея, посвященная немецкому композитору 19 столетия Рихарду Вагнеру. Презентация этой книги пройдет в рамках одноименной выставки, размещенной в доме-музее Вагнера в Байроте в период до 30 августа 2003 года. По замыслу автора, экспозиция должна освятить тему "Мир грез Рихарда Вагнера и немецкое общество 1871-1918 годов".

Представление о Вагнере в обществе полно противоречий

Вагнер, участвующий в революции 1848 года, явно симпатизирующий социализму, критик буржуазии, считался в то же время "бардом нового рейха", символом национальной, а впоследствии и национал-социалистической идеи. " Вряд ли есть еще один композитор, представление о котором в обществе было бы настолько же отмечено недоразумениями, как в случае с Рихардом Вагнером", - отмечает Велтцке.

Фридрих Ницше сказал как-то, что Вагнер ни о чем другом не размышлял так много, как о спасении в христианском смысле. Его утопия общества, в котором отсутствует господство, его отказ от частной собственности и государства, его идея спасения путем любви к человеку и миру являются основными идеями его творчества. И все же его революционная драма "Кольцо Нибелунгов", премьера которой состоялась в Байроте в 1876 году, была возведена в ранг национального достояния.

Пророк националистической идеи

Велтцке так объясняет это противоречие: " Вагнера интересовало основополагающее изменение окружающей его цивилизации и отношение культуры к жизни. А его последователей (и широкую публику), как правило, притягивало упоение его искусством, при этом они не ставили цель изменить действительность". Уже в 1873 году Франц Мерлофф назвал Рихарда Вагнера " пророком, возвещающим новый Сион, дело объединения Германии, которое впоследствии будет закреплено немецким оружием, с немецкой верностью. За это мы глубоко благодарим его и его музу". Велтцке указывает на то, что такого рода инструментализация его искусства была самому Вагнеру глубоко неприятна.

Творчество Вагнера компенсировало нехватку национальной символики

В момент основания Германской империи Вагнер был не столько в чести, сколько в опале, переложение на музыку темы инцеста в его "Валькирии" воспринималось как аморальное. Как же могло случиться, что "Кольцо Нибелунгов" было возведено в ранг национальной драмы, что его дом на "Зеленом холме" стал национальным памятником, что постановки его музыкальных драм проходили как национальный праздник? Велтцке объясняет этот феномен дефицитом национальной символики. Все шедевры Священной Римской Империи находились в руках Австрии, а с 1871 по 1918 год у немцев даже не было национального гимна. Кроме того, - считает Велтцке, - вагнеровский миф Нибелунгов обладал пластичностью мира мечты, подменяющего реальность. " Здесь можно было уйти от норм и скованности мещанского быта и переживать национальные мифы намного интенсивнее, чем просто читая, например, "Песнь о Нибелунгах"", - так объясняет Велтцке ту притягательную силу творчества Вагнера, которая сохраняется и до наших дней.

Нереальный чарующий мир

Показывая в "Сумерках богов" глобальное крушение мира и лишь бледную утопию новой жизни, Вагнер, по словам Велтцке, смог " выразить состояние кризиса неспокойной империи, в которой сталкивались политические, экономические и социальные противоречия". Вопреки вагнеровской утопии спасения, его творчество не подвинуло публику на борьбу за лучшее общество. По мнению исследователя, творчество композитора и сейчас порой воспринимается слушателями как дурманящая замена реальности, побег из нее, не подталкивая их, однако, к тому, чтобы изменить эту реальность.

Манфред Прэкляйн, dpa

Перевод: Ольга Солонарь, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА

Контекст