Религия в школе: немецкие эксперты готовы поделиться опытом с Россией | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 25.02.2010
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Религия в школе: немецкие эксперты готовы поделиться опытом с Россией

Эксперимент по внедрению в школьное образование предметов, изучающих религию, начнется в России 1 апреля 2010 года. Между тем эксперты по-прежнему с сомнением относятся к самой идее прихода церкви в светскую школу.

default

В последней четверти 2009-2010 учебного года, которая в российских государственных общеобразовательных школах начнется 1 апреля, у учащихся школ в 19 регионах в расписании будет одним учебным предметом больше. Это обязательный курс, но школьники и их родители смогут самостоятельно выбрать, какой из трех предметов изучать: историю и основы культуры одной из четырех традиционных религий России (православие, ислам, буддизм или иудаизм), историю и основы культуры основных мировых религий или либо основы светской этики.

Несмотря на то, что решение окончательное и обжалованию не подлежит, споры вокруг необходимости введения в школьный курс основ религиозного образования не утихают. 24-25 февраля в Москве проходит конференция, целью которой является поддержка нового проекта. Название конференции говорит само за себя "Преподавание религии в государственной школе: актуальная дискуссия в России и Германии". С российской стороны организаторами стала Русская православная церковь. Германскую часть программы взял на себя Фонд имени Конрада Аденауэра.

С оглядкой на Германию

Рассказывая об опыте своей страны, в которой школьникам в обязательном порядке преподают основы религии, посол Германии в России Вальтер Юрген Шмид (Walter Jürgen Schmid) заметил, что проблемы, возникшие в современном обществе, отчасти схожи с российскими. Так же, как и России, властям Германии приходится решать вопрос о необходимости формирования системы ценностей у подрастающего поколенья. В этом смысле религия оказалась незаменима. С другой стороны, в ФРГ церковь уже давно не контролирует школу, образование входит в компетенцию государства, и для того, чтобы внедрить религиоведческие предметы в школе, правительству пришлось находить способы взаимодействия с церковью и искать компромиссы.

Наконец, отметил Шмид, пришлось решать задачу обеспечения равноправия доступа представителей разных религиозных конфессий в школу, ведь в последнее время в Германии появилось большое количество приверженцев ислама. В России, где исторически сложилась мультиконфессиональная среда, эта задача также нуждается в решении. Теоретически равноправие определено, но о том, получится ли реализовать идею на практике, можно будет судить не раньше, чем закончиться эксперимент с внедрением религиозного образования в школе.

Есть и одно серьезное отличие. В Германии существуют сложившиеся традиции преподавания религии в школе. В России, пережившей 70-летний период господства атеизма, теперь приходится строить все с нуля. Вопрос в том, а надо ли это делать?

Представители основных религиозных конфессий, присутствующих в России, в один голос утверждают, что давать религиозное образование детям нужно обязательно. Директор Института государственно-конфессиональных отношений и права Игорь Понкин полностью поддерживает священников. По его словам, отстранение церкви от участия в воспитании молодежи, которое произошло после революции 1917 года, привело не только к уничтожению многих ценностей, но и стало одной из основных причин, давших возможность осуществить репрессии.

Командовать парадом будет РПЦ?

В то же время Игорь Понкин утверждает, что возвращать религию в школу нужно очень аккуратно. "Главное, чтобы было обеспечено право свободного выбора, ведь все законы и международные конвенции называют это право человека в числе основных", - отметил эксперт. Однако с этим-то в России как раз и могут возникнуть проблемы. Русская православная церковь ведет себя так, будто она главная, а не равная среди равных. По тому, как отвечал на вопросы, возникшие у журналистов и немецких экспертов во время конференции, председатель синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям церкви и общества Всеволод Чаплин, сложилось впечатление, что именно патриархия решает, какой быть религии в школе.

Например, профессор Института богословия и религиоведения Ганноверского университета доктор Ульрих Беккер (Ulrich Becker), отметив, что вариант введения религиоведческих дисциплин в школе, который собираются опробовать в России, является оптимальным, сказал, что "РПЦ нужно экуменически открыться". Ученый пояснил, что патриархия должна объединить усилия с другими конфессиями, допустив к преподаванию в школе и католиков, и мусульман, и иудеев. Всеволод Чаплин парировал это замечание, заявив, что термин "экуменический" вообще не может употребляться в данном случае. Правда, после этого представитель патриархии согласился с тем, что учителя могут быть разного вероисповедания, правда, с оговоркой, из которой явствовало, что контроль над процессом берет на себя РПЦ.

Немолчаливое согласие

Мусульманские священнослужители признаются, что готовы пойти на уступки. Как отметил заместитель руководителя администрации Центрального духовного управления мусульман России Артур-хазрат Сулейманов, если в школах, которые посещают дети из семей, исповедующих ислам, не смогут предоставить возможность проводить намаз, им будет позволено отказаться от проведения обязательных религиозных ритуалов. С другой стороны, муфтий отметил, что не понимает, когда вводятся искусственные запреты. "Мусульманским девочкам запрещают ходить в платках, при этом никто ничего не говорит против коротких юбок", - посетовал Сулейманов.

Председатель Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России раввин Зиновий Коган одобрительно отозвался о решении провести эксперимент. По его словам, подобный шаг поможет формированию "единой идентичности россиянина". После, в кулуарах Зиновий Коган пошутил, что если будет позволено выбирать предмет согласно собственному вероисповеданию, то "дети будут называть себя иудеями и прогуливать уроки по православию".

Сроки поджимают - проблемы прибавляются

До начала эксперимента осталось чуть больше одного месяца. Между тем вопросов по его проведению не становится меньше. Во-первых, нарекания вызывают учебники, которые продолжают в спешном порядке дописывать. Директор Института государственно-конфессиональных отношений и права Игорь Понкин отметил, что в пособии под редакцией Чубарьяна, которое использовалось ранее для факультативных занятий, содержится в том числе "открытая пропаганда различных религиозных сект".

А пособие по православию под редакцией Бориса Якеменко содержат факты, которые представляют Россию в негативном свете и не могут не вызвать межрелигиозной и межнациональной вражды. По словам эксперта, такого нет ни в одной стране и не должно быть в учебниках, предназначенных для российских школ.

Во-вторых, что еще более важно, по-прежнему нет квалифицированных кадров. Педагогов, которые будут преподавать новый предмет, почему-то называют "тренерами", подготовку они проходят в экстренном порядке, при этом многие участники процесса говорят о профанации этого процесса, сообщил Понкин. По его словам, пробелы есть и в методологии и в содержательной части. Всеволод Чаплин, однако, считает, что разговоры об отсутствии педагогов, способных адекватно преподавать религию в школе, заводят противники эксперимента. "Я утверждаю, что учителей у нас будет достаточно, они прошли переподготовку и на светских, и на церковных базах", - заявил представитель патриархата.

И последнее. Большинство экспертов сошлись во мнении, что сроки проведения эксперимента слишком малы. Всего две четверти - последняя в этом учебном году и первая в следующем - выделено было на то, чтобы проверить приживется ли новый предмет в школе. Но решение принято, утверждено на самом высоком уровне, и теперь остается только ждать результатов, которые должны дать окончательный ответ на вопрос: быть религиозному образованию в светских российских государственных школах или нет?

Автор: Егор Виноградов, Москва
Редактор: Вадим Шаталин

Контекст