1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Профессор ВШЭ: России не хватает видения будущего

Россия не сможет жить по законам осажденной крепости, но выйти из этого сценария не удастся без нового "образа будущего", объединяющего элиты, считает экономист Андрей Яковлев.

Россия не определилась, как ей развиваться - и эта неопределенность сводит к нулю все позитивные сдвиги в части улучшения делового климата, считает один из разработчиков "Стратегии социально-экономического развития России до 2020 года", экономист Андрей Яковлев из Высшей школы экономики (ВШЭ). Выход из этой неопределенности он видит в поиске прагматических решений в рамках диалога между ключевыми группами в российской элите.

DW: В российской элите, по вашим словам, есть два ведущих представления о том, как развивать страну. Их можно было бы назвать модернизационным и мобилизационным. Какое из них побеждает?

Андрей Яковлев: В том-то и проблема, что ни одно из них не победило. При этом экономика оказывается вторичной, сейчас дискуссии идут о выборе будущего в более широком смысле. Поскольку выбор не сделан в головах у первых лиц, на практике реализуется крайне противоречивая политика. Например, прилагаются усилия по улучшению делового климата, в это инвестируются довольно существенные ресурсы. Но параллельно делают другие шаги, которые полностью обесценивают результаты этих усилий.

Андрей Яковлев

Андрей Яковлев

Похоже, что люди, которые принимают решения, не осознают последствия своих действий. После кризиса 2008-2009 годов они пытаются найти новую модель развития, но экономика в ней - лишь производное. Кого слушают российские лидеры? С одной стороны, в правительстве по-прежнему много либеральных технократов (таких как Шувалов, Улюкаев, Силуанов, Дворкович). Но, с другой стороны, общее видение развития страны, скорее, исходит от экспертов "Изборского клуба" - таких, как экономисты Делягин и Глазьев, публицисты Проханов и Калашников. В своей стратегии "большого рывка", опубликованной в январе 2013 года, они исходят из того, что мы живем во "вражеском окружении" и через пять лет нас ждет Третья мировая война. А поэтому у нас нет иного пути кроме мобилизации всех ресурсов в рамках модели "осажденной крепости" - с историческими аналогиями ко временам Петра I и Сталина.

- В отличие от экспертов Изборского клуба, вы готовили "Стратегию 2020" по заказу правительства РФ. Какая у нее сегодня судьба? Можно считать, что она отклонена?

- На мой взгляд, стратегия не отклонена. Она реализуется во многих аспектах, но по отдельным блокам. Например, как я уже говорил, есть реальные сдвиги в части улучшения инвестиционного климата. Чего не было в "Стратегии 2020"? В этом документе, к сожалению, не был сформулирован комплексный и убедительный образ будущего. Причем это предопределялось исходной постановкой задачи. Так, в феврале 2011 года на заседании у тогдашнего премьера Путина Герман Греф задал вопрос о том, затрагивать ли вопросы судебной и правоохранительной системы как важные для бизнеса.

На что был ясный ответ: это компетенция администрации президента, а мы тут в правительстве другие вопросы решаем. "Стратегия 2020" охватывает не всю повестку развития страны, а только определенный набор вопросов экономической и социальной политики. В итоге, правительство реализует одну повестку, а Совет безопасности - другую. Возникает серьезное противоречие между действиями власти в разных плоскостях.

- Какого роста экономики России вы ждете на этом фоне?

- Что касается прогнозов, напомню вам ситуацию начала 2013 года, когда назывались 3-3,5 процента и все дискуссии велись в этом диапазоне. Даже пессимисты в лице Сергея Алексашенко говорили о 2,5 процентах роста. По факту, было 1,3 процента. Еще до Крыма и до Украины. В моем понимании это в чистом виде следствие ситуации, когда бизнес не понимает, чего хочет власть и каковы перспективы. Возникает неопределенность, которая трансформируется в завышенную оценку рисков и, как результат, происходит притормаживание инвестиций и экономического роста.

К чему я это говорю? Если власть в диалоге с бизнесом сможет сформулировать понятную модель развития и четкие правила игры, то тогда возможны если не 5-6 (все-таки эффект Крыма и Украины будет сказываться), но те же 3-4 процента роста. Будет происходить открытие российского рынка в сторону Китая. Конечно, переориентация российской экономики на новые рынки (как своего рода пересадка с поезда на поезд) займет время. Но российский рынок по-прежнему обладает большим потенциалом и интерес немецких инвесторов на июльском конгрессе подтверждает это.

- Правильно я понимаю ваши слова, что из-за Крыма и событий на востоке Украины Россия уже лишила себя возможности развиваться по идеальной траектории?

- Да. Потому что помимо формальных санкций, которые особого значения не имели, однозначно запускаются санкции неформальные, связанные с ограничением доступа России и российских компаний к информации, к технологиям, к финансовым ресурсам. Оценить и измерить последствия этих санкций пока довольно тяжело. Но они однозначно будут тормозить экономический рост. Это уже заплаченная цена, которую мы просто не знаем, но которую надо принимать во внимание. Маховик уже запущен.

- На этом фоне ожидаете ли вы каких-то мер в 2015 году, аналогичных например, заморозке накопительной части пенсий?

- Все будет зависеть от ситуации с бюджетом. Правительство все больше ориентируется на короткий горизонт. У них появляется очередная проблема, которая спускается из администрации или Совета безопасности. Сейчас нашли вот такие ресурсы. Какая задача будет спущена, учитывая развитие политической ситуации, и какие ресурсы будут найдены, предсказать сложно.