1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

По Германии

Принципы и нищий

Пауль весьма постоянен в выборе места для сбора подаяния. Ежедневно он приходит именно сюда - на холодные каменные ступени лестницы, ведущей от центрального кёльнского вокзала к собору.

default

Площадь перед знаменитым собором притягивает попрошаек, как магнит.

Для того чтобы оценить стратегическую ценность "точки", достаточно взглянуть на обилие всяческой публики, пытающейся заиметь свои небольшие деньги на площади перед собором: на щедрость туристов и досужих горожан уповают уличные клоуны и мастера игры на домбре, человек, изображающий статую, и художник, рисующий мелками "монализу" на каменных плитах перед собором. Таких, как Пауль – то есть, тех, кто просит денег не за какую-то, хоть минимальную, услугу, а просто так, - тоже немало. Здесь и цыганки с детьми наперевес, и панки с собаками, и прочий привокзальный люд. Но Пауль – наиболее аутентичный, в немецком языке для обозначения таких используется слово "Penner" - увы, куда менее романтическое, чем французское "клошар".

Путь на "дно"

Хотя выглядит Пауль весьма живописно – на нём толстый тёмно-зелёный свитер крупной вязки, чёрные кожаные штаны, вытянутые на коленях, и убедительно заношенные тяжёлые башмаки, на голове – войлочный колпак, делающий его похожим на Тиля Уленшпигеля. Сходство подчёркивают и выбивающиеся их под колпака жёсткие волосы цвета ржаной соломы (не случайно Пауль и родом из "уленшпигелевских мест", из местности на границе с фламандской частью Бельгии, неподалеку от Кёльна).

На вопрос о том, какие жизненные невзгоды выбросили его, примерно сорокалетнего, на улицу, Пауль говорит скупо и неохотно:

- Я оказался на улице исключительно по собственной вине. У меня разрушились отношения с одной женщиной, я очень страдал, начал пить. Не то чтобы я сразу спился, но мне как-то всё стало безразлично – я перестал ходить на работу, платить за квартиру и оказался на улице. Только в этот момент я понял, что произошло.

Очень многие нищие могли бы рассказать сходные истории: жизненные неурядицы, будь то проблемы в личного порядка, потеря работы или ещё что-то, провал в какую-то ситуацию безвременья, апатию, пробуждение от которой настаёт лишь на самом дне, откуда выбраться очень и очень сложно.

Сколько в Германии нищих-побирушек – никто точно не знает. Учитывать их трудно, классифицировать – ещё сложнее. С официальной точки зрения, такого понятия как "уличный нищий" вообще не существует. Есть понятие "akute Obdachlosigkeit" - дословно "острая бездомность". Этим "социальным ОРЗ" по статистике бывают охвачены до ста тысяч жителей страны. А в качестве "не имеющих постоянного места жительства" в прошлом году было зарегистрировано и вовсе более полумиллиона человек.

"Уленшпигель" из "собачьей конуры"

Ресоциализацией бездомных, поиском для них временного, а затем и постоянного жилья, занимаются специальные службы. Однако очень многие по той или иной причине не желают или не могут шагать в ногу с обществом – и вскоре снова оказываются на улице и с протянутой рукой. Впрочем, отнюдь не все нищие являются и бездомными – напротив, у большинства из них имеется жильё, комната в общежитии или даже собственная квартира. Есть она и у Пауля – "Да какая это квартира, - ворчит он, - так, собачья конура, двадцать метров!".

По наблюдениям Пауля, лишь примерно каждый двадцатый прохожий задерживает шаг, проходя мимо уличного побирушки. Вид нищего вызывает разные чувства – это и жалость, и раздражение, и подсознательный страх однажды самому оказаться на его месте, и непреходящее чувство стыда, а у кого-то и подспудное нежелание "откупаться" от собственной совести и чужой беды парой грошей:

- Когда мне было двадцать, я была готова помогать всем и каждому. Сейчас у меня выработался куда более избирательный подход. А сейчас… я даже не знаю, как сказать. Мне кажется, что даже неприлично пытаться как-то помочь этим людям, не зная их прошлого, не зная, как они оказались в столь бедственном положении. Я не могу больше, как в юности, дать кому-то немного денег или пару сигарет и чувствовать себя спасительницей мира. Иногда, когда моя интуиция мне подсказывает, что с человеком можно попытаться заговорить, я делаю это, и порою действительно могу чем-то помочь…

Три типа попрошаек

Если оставить в стороне цыган и прочий пришлый люд, то уличных попрошаек, встречающихся на немецких улицах, можно разделить на три типа: молодые ребята-панки, с собаками и без, городские сумасшедшие и "пеннеры" типа Пауля - так сказать, "профессиональные нищие". Правда, вокруг каждого такого пеннера группируется кампания из местных алкоголиков или просто людей, которым нечем заняться, но в любой такой кампании, как правило, можно разглядеть пеннера-заводилу. Они давно примелькались – город не такой большой, а у каждого из уличных "профи" облюбован свой ареал.

Пауль с благодарностью принимает любые подношения – будь то булочка, пачка сигарет или шоколадка. Вообще, полагает он, у людей, которые просят подаяние, должно существовать что-то вроде профессиональной этики:

- Я не заговариваю с людьми. Я как бы специально стараюсь им продемонстрировать, что я тихий, меня можно не опасаться. Я не скандалю, не шумлю. Вообще, я считаю, что и у нас, тех, кто просит деньги на улице, тоже должна быть какая-то своя этика: например, если я хочу с кем-то заговорить, а он как бы пытается загородиться от меня рукой – типичный такой жест, - то я и не пытаюсь с ним дальше говорить…

На "фронте" – без перемен

Хронические бомжи - одна из излюбленных тем СМИ, причём зачастую материал подаётся в ключе: "Вот, посмотрите, мы их жалеем, а они на самом деле просто дармоеды!". Истории и впрямь бывают всякие: так, скажем, один житель Мюнхена, собирая бутылки, выплачивал кредит за купленный на имя жены дом, при этом ещё ухитряясь получать социальное пособие. У одного кёльнского побирушки оказался сын, обучающийся в платном колледже.

В целом, оздоровлению климата взаимоотношений между побирушками и прочими гражданами подобные истории, безусловно, не способствуют…
Нищие и весь остальной мир – как два фронта, между которыми, может, не идёт активной перестрелки, но и мира тоже не наблюдается.

Анастасия Рахманова, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА