1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Поиск и архив

Преподобный Симеон Новый Богослов

Он нашел слова, чтобы передать людям внутренний опыт общения преображенной души с Богом.

«Не говорите, что невозможно принять Божественный Дух,

Не говорите, что без Него возможно спастись,

Не говорите, что кто-нибудь причастен Ему, сам того не зная,

Не говорите, что Бог невидим людям,

Не говорите, что люди не видят Божественного света

Или что это невозможно в настоящее время!

Это никогда не бывает невозможным, друзья!

Но очень даже возможно желающим».

Ошеломляюще просто, возвышенно и властно зазвучали над Россией, вступившей в 1917 год, слова Божественного гимна. Казалось, само Небо устами великого пророка Симеона Нового Богослова напрямую обратилось к людям. Преодолевая пространство и время, святой духовидец 11 века заговорил с людьми о самом главном – смысле жизни, человеческом предназначении, вере и любви. Перевод Божественных гимнов преподобного Симеона стал последним даром Святой Горы Афонской стране, одержимой духом разрушения и хаоса.

Великий православный мистик Симеон Новый Богослов смог сделать, казалось бы, невозможное. Он нашел слова, чтобы передать людям внутренний опыт общения преображенной души с Богом. Он впустил человека в лабораторию своей души, показав таинственный мир, в котором пребывают подвижники, годами не покидающие затвора, живущие в безводной пустыне, добровольно отказывающиеся от еды и сна, безропотно переносящие лишения, унижения и невзгоды.

Сила Божественной благодати была так велика в душе Симеона, что она не давала преподобному молчать. Себя Симеон сравнивал с «братолюбивым нищим», который, получив монетку от благодетеля, немедленно бежит к своим друзьям по несчастью, чтобы показать дар, указывая при этом пальцем на дарителя. Для Симеона таким дарителем был Сам Господь, а указующим перстом стало для святого поэтическое слово.

Господь привел в мир столь необычного святого в трудный, переломный момент христианской истории, всего за несколько десятков лет до «Великой схизмы», раскола, разделившего единый христианский мир на два непримиримых, враждующих лагеря: католический Запад и православный Восток. Раскол не только повлек за собой бедствия, кровь, страдания, но и открыл путь скептицизму и открытому богоборчеству.

Латинский Запад, выходивший в то время из длительного периода варварства, неискушенный в богословских тонкостях греческого Востока, по-юношески агрессивно заявил свои права на лидерство в христианском мире. Умудренный вековым опытом борьбы за чистоту веры Восток, преодолевший столько ересей и внутрицерковных споров, на сей раз не только не проявил снисхождения и терпимости, но с неожиданной легкостью пошел на разрыв, забыв слова Спасителя:

«Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас», ибо «всякое царство разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город и дом, разделившийся сам в себе, не устоит…». И Восток, и Запад выпустили из рук свое главное духовное оружие – братскую молитву любви.

Господь послал к людям великого святого, чтобы напомнить о силе любви, которая в состоянии не только погасить любой конфликт, но и преобразить мир. Преподобный Симеон пришел, чтобы оживить в сердцах Евангельский дух, раскрыть суть христианской жизни, заключающейся в приобретении благодати Святого Духа, без которой нет спасения и воскресения. На этом пути молитвы и обряды, посты и бдения являются лишь средством увеличения в человеческом сердце Божественной любви.

Великий духовидец родился на рубеже первого и второго тысячелетия, в 949 году, в Малой Азии, в местечке Галати, в богатой и знатной семье. В одиннадцать лет родители привезли мальчика в Константинополь для обучения, так как мечтали видеть сына на императорской службе. Симеон начал успешно учиться, но в возрасте 20 лет вдруг круто изменил свой путь. Неудовлетворенность светским образом жизни заставила юношу искать мудрого мужа, который открыл бы ему иную жизнь. Окружающие не понимали его исканий и «единодушно без исключения говорили, что такого святого не существует в настоящее время на земле». Симеон отказался в это поверить, и тогда Господь привел его в Студийский монастырь к старцу Симеону Благоговейному, который и преподал юноше первые духовные уроки.

Во время ночной молитвы Симеон внезапно увидел свет, затопивший его изнутри и наполнивший великой радостью. Пережитое потрясение Симеон приписал молитвенным заслугам старца. Свое же окончательное обращение – непосредственно Божественному вмешательству. «Да, Владыко, Ты вспомнил меня, ты сам избрал меня, и отделил от мира, и поставил перед лицом Твоей Славы».

В 27 лет Симеон стал послушником в Студийском монастыре. Однако пробыл там очень недолго. Монастырь, который после смерти своего выдающегося настоятеля Феодора Студита, пошел по пути формализации веры, придавая первостепенное значение порядку, единообразию, единоличной власти игумена, отверг Симеона, преданного всей душой своему старцу. Чтобы избежать углубления конфликта, Симеон перешел в соседний монастырь святого Маманта, где не только принял постриг, но и стал спустя три года игуменом.

Всей душой Симеон стремился к уединению, особенно после того, как ценой огромных аскетических усилий, обрел не только видение Божественного света, но и долгожданное Богообщение. Но Господь, внутренне преобразив монаха, послал его к людям, страдавшим от духовного голода без настоящего руководства.

Симеон заговорил с монахами о любви, ибо только любовь открывает человеку путь в Царство Небесное. Возлюбив всем сердцем своих братьев, настоятель стремился создать в обители сердечные отношения. Он сам нуждался в любви и доверии иноков, так как без их поддержки и энтузиазма не видел возможности поднять духовную жизнь в монастыре, которая находилась на крайне низком уровне. При этом Симеон, сам прошедший трудную школу аскезы, сделал упор на подвижничестве, жертве, без которой невозможно получить дары Святого Духа.

Стараясь унизить Симеона, не веря в возможность преображения, часть монахов дала ему шутливое прозвище «нового богослова», не отдавая себе отчета в том, насколько точной оказалась их оценка. Симеон действительно стал Новым Богословом, так как, с точки зрения греческой традиции, истинный богослов рождается из мистического созерцания Бога, а Симеон достиг его вершины. Высокий титул «Богослов» невидимой духовной нитью соединил его с апостольским временем, прежде всего с певцом Божественной любви апостолом и евангелистом Иоанном, который в истории христианства первым стал именоваться «Богословом».

Если в первые века мистики обращали свои слова только к тем, кто полностью посвятил себя Богу, пустынникам и отшельникам, то Симеон стал открыто и дерзновенно обращаться не только к монахам, но и к широкому кругу верующих, так как полагал, что каждый призван к преображению.

Уже при жизни многие почитали Симеона праведником. Но были и такие монахи и представители высшей церковной иерархии, которым идеал святого казался столь высоким, что вызывал в одних чувство зависти и ревности, а в других – раздражения и злобы. Симеону не удалось избежать Креста: бунта среди братии, травли со стороны церковных сановников, изгнания и ссылки.

Несмотря на все испытания, он 25 лет оставался игуменом монастыря. При этом создал духовное движение, которое в Православной Церкви имеет непреходящее значение, являясь предтечей широкого «исихасткого» движения на Афоне и практики «умного делания» на Руси.

Впервые в лице этого духовного обновителя в православной традиции созерцание и мистика органично соединились с активной деятельностью. Творения Симеона никогда не были забыты благодаря афонскому монашеству, хотя официальное богословие их встречало холодно, а церковные иерархи относились к ним весьма сдержано. Лишь в конце 18 века часть творческого наследия Симеона увидела свет в новогреческом переводе, а на русском языке – лишь в 19 веке.

Симеон проповедовал не книжное, схоластическое, консервативное богословие, а богословие, в котором бился Святой Дух, раздвигающий ограничительные рамки, усердно возводимые вокруг Духа ревнителями Буквы. Подчеркивая непостижимость Божественной Тайны, превышающей всякое научное рассуждение, и одновременно реально прикасаясь к ней, преподобный Симеон отрицал право говорить о Боге лицам, не стяжавшим благодати Святого Духа, ибо только в Духе приобретается познание святой Троицы. Самой опасной ересью своего времени он считал широко укорененное мнение о том, будто Церковь не обладает уже той полнотой духовных дарований, которыми обладала в апостольское время.

Сидя в бедной келии, святой пел о Великом Боге; о человеке, ставшем Его образом; о Божественном мире, который столь реально открывался его внутреннему взору. Симеон чувствовал, как Божественный свет, изливаясь из его сердца, пронизывает каждый член его тела, преображая его. Он не просто находился в Свете, но беседовал с ним. Он шел по духовной лествице, восходя из греховной тьмы к Божественной Славе и, останавливаясь на каждой ее ступени, вглядываясь в душу, описывал свои внутренние состояния, то издавая покаянные вздохи и омываясь слезами, то радостно восклицая и ликуя. Гимны Симеона сложны и непонятны только тем, кто видит лишь телесными очами и слышит лишь чувственными ушами.

Не случайно полное издание творений Симеона Нового Богослова, появилось в свет только недавно, в семидесятые годы 20 века. Его осуществило французское издательство «Христианские источники». Промыслительным образом Слова и Гимны преподобного Симеона достигли нашего сложного времени, пришли к людям, добровольно ставшими рабами материального мира и сознательно изгнавшими Бога из своей жизни. Через века святой Симеон обращается к тем, кто еще в состоянии его услышать:

«Не говорите, что невозможно принять Божественный Дух,

Не говорите, что без Него возможно спастись,

Не говорите, что Бог невидим людям,

Это никогда не бывает невозможным, друзья!

Но всегда возможно желающим».

Контекст