1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Страницы истории

Почему люди в 20 веке меняли имена?

08.01.2002

Передача вторая. Следы первой мировой войны в знакомых именах.

Мы продолжаем разговор о том, как, когда и почему в 20 веке люди меняли имена – и свои собственные имена и фамилии, и имена городов, и магазинов, улиц и крепостей. Во многих случаях, как мы выяснили еще в первой нашей январской передаче, названия улиц и имена городов меняли во время первой мировой войны. Русские и англичане избавлялись, например, от имен, звучавших по-немецки. Впрочем, тогда всё это делалось не очень систематично.

В России Петербург по указу императора Николая переименовали в Петроград, а уральский Екатеринбург свое имя сохранил, хотя пермский губернатор и пытался в начале первой мировой войны русифицировать имя города. Британский королевский дом Сакс-Кобург-Готских был переименован в 1917 году в дом Виндзоров. А в Германии кое-где избавлялись, например, от французских названий. Так, в ганзейском городе Бремене все шоссе (chaussee) были переделаны в «военные дороги» – Heerstrassen. Была, например, Шваххаузершоссе, стала Шваххаузерхеерштрассе. Так и осталось с тех пор. В другом вольном ганзейском городе – Гамбурге – шоссе переименовывать в «военные дороги» не стали. Если не считать солдатских надгробий или часовен, внешних следов первой мировой войны вы больше не найдете, но имена улиц, каждый день бессчетное число раз произносимые жителями, продолжают звучать. Стоит только задуматься, откуда взялось это странное имя, и мы оказываемся в чужой эпохе.

Об истории своего рода и своего имени рассказывает Вальдемар Меланко, директор финского института России и Восточной Европы в Хельсинки:

- В детстве я владел уже 3 языками – финским, шведским и русским.

Родился я в городе Выборге за несколько месяцев до начала войны. Семья имела пивоваренный завод. Прадеды прибыли из России, из Ярославской губернии, из Украины был один дед. Итак, был такой Федор Иванович Сергеев, отец моей бабушки, у него было 8 человек детей. И сыновья его женились на финских шведках, и там была одна немка, Фрида Бёкке, её род из Веймара, а дочери вышли за русских офицеров красивых, которые служили в Выборге. Среди них и мой дед, первоначально его имя было Максименко. Всё это перемешалось, ассимилировалось, и когда я родился, в семье уже говорили на многих языках. Я помню, после войны, когда жили в Хельсинки, одна сестра устраивала прием во второй день Рождества, а вторая – во второй день пасхи. У Фриды, она была певица, и у неё были ученики, так на ее приемы собиралось человек по 60, и там говорили в основном по-русски, по-шведски, по-немецки и по-фински; по-фински говорили в основном с прислугой. Очень быстро меняли языки. Это всё очень плавно происходило. У второй тетки, у тети Любы, там по-немецки не говорили, там четвертый был французский. Потому что мальчики учились во Франции. Мой отец был выпускник тулузского технического университета, инженер. Вот среда была такая многоязычная. Город Выборг славился многоязычием, там была финская часть города, шведская часть, немецкая колония, и русские купцы.

После того, как Советский Союз освободил нас от этого города, прекрасного города, все переехали в ту часть Финляндии, которая не оккупирована была советскими войсками. Я например, жил на северо-западе Финляндии, в городе Гаммлекарлебю, жил в чисто шведскоязычной части Финляндии, ходил в шведский детский сад, общался с детворой по-шведски. А финский был моим вторым или третьим языком. Дома говорили по-русски, на улице – нет, ни слова не говорил, потому что можно было кирпичом по спине получить, русский был не в моде в те годы, и постепенно следующее поколение по-русски не говорило, и вот у меня дочка, к сожалению, по-русски не говорит, она проходила короткий курс. Мои двоюродные и троюродные братья по-русски не общаются, не говорят, русский язык ушел. И ушла та среда, те купцы, которые прибыли сюда. Финляндия была сто лет в российской империи, великое княжество. Из Финляндии было легче торговать с Англией и Германией, чем из России, пошлины были другие, и вообще контакты были другие, поэтому Финляндия привлекала людей. Белая эмиграция не задержалась, а после войны, когда появились в 50-60-е новые русские, советские, они друг друга побаивались. Сейчас у нас новая русская волна, так называемые возвращенцы. Если кто-нибудь имел финские корни, они могли возвратиться в Финляндию, они говорят по-русски. Их дети осваивают финский язык, а внуки русский язык забывают.

Мой род живет в Финляндии уже 150-200 лет. По одной линии я пятое, по другой четвертое поколение в Финляндии. Отец моей бабушки родился крепостным графа Шереметева, в Ярославле, в деревне Чернецы. Он прибыл к своему родственнику в Выборг в 1850-е гг. По этой тропинке многие молодые люди, которые стремились попасть в жизнь, прибывали в Финляндию. На территории Финляндии никогда не было крепостного права. 600 лет она была частью шведского государства, в 1809 году после раздела Европы Наполеоном и Александром в Тильзите, стала частью Российской империи, тогда создалась возможность и русским купцам провести свою деятельность. Федор Иванович имел шестую торговую империю в Финляндии – пивоваренный завод, пароходы, табачное, пароходы, с петербургским Нобелем имел много дел, основоположник общества «Кавказ», которое стало добывать нефть из каспийского моря. У него было 8 человек детей.

По материнской линии был дед Григорьев Михаил, у него была в Выборге карамельная фабрика и конский завод. Серьезный, деятельный старик, церковный староста, у него гостил о. Иоанн Кронштадтский. Он оставил моему прадеду тапочки, которые перешли моей маме, она в этих тапочках на сцене краковяк танцевала.

Семья продолжала своё дело, но после революции, когда Финляндия стала самостоятельной и когда начались нелады, к русским в Финляндии не очень хорошо относились, и фабрики, например, табачная, в трубу вылетели. А пивоваренный завод был уничтожен во время бомбежки. Остались серебряные ложки и всё. И язык, который я унаследовал. Дочери вышли за русских офицеров, а сыновья – за финских шведов или петербургских немок. Мальчишки учились во французских вузах, кто в Тулузе, кто в Руане. Некоторые мои родственники живут в разных странах. Русским языком владеют только несколько человек.

- А как все-таки произошло превращение фамилии Максименко в Меланко?

- В тридцатых годах, когда русских не уважали, у нас фамилия была Максименко, пришлось поменять на Меланко. Так, Уперов стал Урне, Успенский – Усвалахти, т.е. «туманные долины», Сергеев – Серко, какие еще примеры? Да их сколько угодно Пугин – Похтамо, Кулагин – Каарескоски.

- А узнаваемы ли по финскому имени русские фамилии?

- Конечно, нет, для того и меняли, чтобы не узнаваемо было. Часто меняли, как у меня: хотели сохранить всё-таки, чтобы фамилия была на букву М, потому что на фамильном серебре буква «М» было.

- И окончание на -ко сохранилось.

- Но такая фамилия в Финляндии существует. Так что это результат тех лет. Можно сказать, что Россия сама уничтожила своих русских за рубежом. Это и войны, и весь этот великорусский шовинизм. Мы не одни, правда, тут и Балтика, и Польша, которые пострадали.

- А было у вас ощущение, что язык – это тоже корень?

- Надо сказать, что к России и Советскому Союзу у меня никаких корней нету. Я себя чувствую финном. Когда бываю в Швеции, через два-три дня думаю по-шведски, так что у меня никакой тяги, никакого дружелюбия больше к России или Швеции у меня нет. Я пишу по-шведски, думаю по-фински. Ну, я православный, меня крестили в православной вере. Но в Финляндии есть православные, которые никогда по-русски не говорили, наши карелы.

Спор о том, как называться очень древней и совсем молодой европейской стране, пока не разрешен

Иногда говорят: подумаешь, имена одиночек или фамилии каких-то полузабытых исторических деятелей. Какой полезный исторический опыт можно извлечь из знания всех этих частностей? Вместо ответа на этот трудный вопрос мне хотелось бы напомнить, что именем полузабытого исторического деятеля Америго Веспуччи назван целый материк. А один из самых на первый взгляд нелепых споров на нашем, европейском континенте идет вокруг опять-таки имени одной из самых древних и вместе с тем – самых молодых стран этого континента.

После выхода из состава СФРЮ в 1991 году спор с Грецией относительно названия государства ведет Македония. В апреле 1993 года ООН приняла страну в свой состав под временным названием "Бывшая Югославская Республика Македония" до разрешения спора с Грецией. Об истоках этого спора рассказывает болгарский историк Пламен Павлов:

- Можно надеяться, что Греция урегулирует свои отношения с Македонией по тому же принципу, по какому сделала это Болгария в отношении македонского языка. В течение 10 лет с момента признания независимости Македонии македонский язык был для политиков камнем преткновения. В конце концов, оба государства приняли соглашение о том, что каждая сторона будет подписывать документы на официальном языке другой стороны. Т.е. фактически Македония отказалась от требования признания Болгарией македонского языка, а Болгария перестала настаивать на том, что македонский язык – болгарский. Македония находится в политически неустойчивом регионе: с одной стороны – Сербия, долгое время являвшаяся источником нестабильности, с другой стороны – Косово (излишне комментировать опасность данного соседства). Соседи с юга и юго-запада – это Албания (родина албанского меньшинства, требующего расширения своих прав) и Греция, требующая от Македонии сменить имя.

Дело не только в символике имени Македония, как может показаться на первый взгляд. Географически опорой Македонии является Белое (Эгейское) море в районе Салоник. Македония состоит из нескольких частей: самая маленькая ее часть находится в нынешней Болгарии (пиринская часть), самая обширная часть на территории сегодняшней Македонии, эгейская часть (очень большая) - в Греции. Существует еще одна часть, которая часто упускается из вида – в Албании. После I-ой мировой войны македонизм – как доктрина, был создан сербским историком и политиком С.Новаковичем, не без поддержки России. Болгария давно отказалась от территориальных претензий к Греции. Думаю, что в скором времени позиции Греции изменится, т.к. Сербия и Греция были традиционными союзниками на протяжении почти двух веков (это мой личный прогноз историка и специалиста, а не политика). В связи с позитивными переменами в мире, думаю, проблемы существующие между Грецией и Македонией скоро разрешатся.

Таково мнение болгарского историка Пламена Павлова, а нам остается добавить, что проблема, завещанная, как видим, опять-таки еще первой мировой войной, связана с именем. Но за именем этим – исторический и политический колодец, очень глубокий колодец.