1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Центральная Азия

Понадобится ли Ашхабаду китайская "крыша"?

Еще недавно от внешних угроз Туркмению защищали статус "газового резервуара" и нейтралитет. Однако этого может оказаться недостаточно. Откуда исходит угроза и кто может обеспечить защиту?

Председатель КНР Си Цзиньпин и президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов

Председатель КНР Си Цзиньпин и президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов

В декабре 1995 года Генеральная Ассамблея ООН утвердила за Туркменией статус "постоянного нейтралитета". Этот принцип нашел отражение и в военной доктрине - республика до сих пор отказывалась от участия в любых военных блоках.

Но сегодня внешние обстоятельства, которые должен учитывать Ашхабад, меняются. В соседнем Афганистане после вывода контингента НАТО прогнозируется усиление позиций талибов, которые уже сейчас сумели создать ряд укрепрайонов на самой границе с Туркменией. Кроме того, баланс в отношениях России и Запада нарушен, а вся система взаимоотношений между республиками бывшего СССР претерпевает ревизию в связи с кризисом на Украине.

Армии как таковой у Туркмении нет

Украинские солдаты

В условиях кризиса на Украине армия оказалась не боеспособной. Туркмения - в похожей ситуации

По словам эксперта Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА) Андрея Серенко, прецедент Украины показывает, что привычных механизмов "сдерживаний и противовесов" уже не достаточно, и на постсоветском пространстве наибольшие шансы к сохранению суверенитета имеют страны, сделавшие ставку на создание крепких вооруженных сил.

"Украинская армия не могла вмешаться ни в события в Киеве, ни сейчас на востоке Украины, поскольку она не боеспособна", - говорит эксперт, указывая на аналогию с Туркменией. По его словам, у Ашхабада фактически нет вооруженных сил, а главным ресурсом обороны являются силы полиции. "Политика нейтралитета состояла в том, что тратить силы на оборону от внешних врагов нет смысла из-за отсутствия таковых, а органы внутренней безопасности нужно укреплять, чтобы туркменский народ наслаждался жизнью под чутким оком его руководства", - продолжает Андрей Серенко в интервью DW.

Нейтралитет как политический козырь

Первый президент Туркмении Сапармурат Ниязов

Первый президент Туркмении Сапармурат Ниязов в свое время сделал ставку на нейтралитет

С первых дней независимости Туркмении ее тогдашний лидер Сапармурат Ниязов старался изолировать страну, указывает лидер туркменской оппозиционной Республиканской партии в изгнании Нурмухаммед Ханамов. С этой целью Ниязов избегал вступления в какие-либо международные союзы, первым ввел визовый режим даже со странами СНГ. "Чтобы под это подвести политическую базу, он буквально заставил тогдашнего главу МИД Бориса Шихмурадова "пробить" в ООН поддержку для получения Туркменией статуса нейтралитета. А добившись этого, он умело им пользовался, когда желал отказаться от каких-либо согласованных с другими странами своих действий", - говорит Ханамов.

По его словам, в нейтралитете была и положительная сторона. Например, Туркменбаши, ссылаясь на этот статус, приглашал противоборствующие стороны афганской гражданской войны в Туркмению для проведения переговоров. "Нынешний президент страны Гурбангулы Бердымухамедов полностью идет в фарватере политики Ниязова. Поэтому нейтралитет и ему вполне подходит", - считает Нурмухаммед Ханамов. Он указывает на то, что Ашхабад и дальше надеется находить с талибами общий язык за счет поставок энергоресурсов и гуманитарной помощи, как это делал Ниязов, но полностью рассчитывать на это уже не достаточно.

Большая "газовая колонка"

Войска талибов в Пакистане

Стоит ли Туркмении опасаться "Талибана"?

Эксперт ЦИСА Андрей Серенко также согласен с тем, что прежде Туркмения обеспечивала свой нейтралитет, выполняя функцию большого "газового резервуара" для всей Евразии и позволяя пользоваться им многочисленным государственным и частным империям. "Никто не хотел трогать большую "газовую колонку". Однако сейчас имеются явные признаки начала большой нестабильности на всем постсоветском пространстве, концепцию переоформления которого предложила Россия. И эта концепция не исключает использования силы", - рассуждает российский эксперт.

По его словам, "Талибан" как самостоятельная политическая сила в регионе вряд ли угрожает Туркмении, поскольку, "судя по ряду признаков, каналы связи, а вместе с ними и прежние договоренности взаимодействия с "Талибаном", остаются у Ашхабада и сейчас".

Тем не менее в Центре изучения современного Афганистана рассматривают, по словам Серенко, и такой гипотетический сценарий: после ослабления роли НАТО в Афганистане там усилится влияние таких региональных держав, как Иран и Пакистан. Они в свою очередь могут использовать силы ряда вооруженных исламистских группировок, чтобы взять под контроль газовые ресурсы в Туркмении.

"Россия же, со своей стороны, может просчитывать свой силовой вариант по недопущению такого сценария", - говорит эксперт. При этом Ашхабад вряд ли может рассчитывать на значительную помощь в военном строительстве со стороны НАТО, поскольку Северная сеть поставок Альянса, через которую это могло бы осуществляться, в условиях разворачивающейся холодной войны очень ограничена, полагает Андрей Серенко.

Китайская "крыша"

Но и самим туркменам, привыкшим к "невоенной" риторике, гораздо ближе может показаться путь под крыло Китая, который не только не использует военную силу во внешних проектах, но имеет еще и значительный авторитет в регионе, продолжает аналитик ЦИСА.

"Поэтому Ашхабад скорее будет искать близость не с НАТО и не с ОДКБ, где военная ставка делается на Россию, а на Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), причем с упором именно на КНР. Китай может гарантировать Ашхабаду невмешательство в его внутренние дела, в том числе со стороны России", - говорит Андрей Серенко.

Нурмухаммед Ханамов также отмечает стремление Ашхабада сблизиться с Китаем. "Президент Туркмении зачастил в КНР. Вот и сейчас он направился туда с госвизитом. Там будут рассматриваться не только вопросы энергетического сотрудничества, но и безопасности. В Ашхабаде могут видеть в Китае потенциальную "крышу" в военном вопросе", - подвел итог оппозиционный политик.