1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Германия из первых рук

Ох, долги мои, долги...

31.01.2002

Тема у нас сегодня невесёлая - долги. В прошлом году в Германии вынуждены были объявить о своём банкротстве 34.000 мелких и средних фирм. Но мы сегодня поговорим не о предприятиях и не о бизнесменах, а о частных лицах, самых обычных гражданах, которые оказались в положении несостоятельных должников. Как умудрились они залезть в неоплатные долги?

Сообщение об этом подготовил Михаэль Руф:

Около трёх миллионов семей и одиноких людей в Германии настолько увязли в долгах, что уже не в состоянии самостоятельно выбраться из долговой ямы. К слову, среди европейских стран по этому показателю в худшем положении находится лишь Великобритания. В федеральной земле Бавария, например, в долгах погрязли свыше 4% семей. И число неплатёжеспособных должников в Германии продолжает расти. В чём же причины? Рассказывает Бригитте Грайлингер - сотрудница одной из консультационных служб, помогающих людям выбраться из долговой ямы:

«Это может случиться после того, как пара решила жить раздельно либо окончательно развестись. При раздельном проживании возрастают расходы каждого из бывших партнёров. Или люди не могут выплачивать кредиты, потому что теряют работу либо у них рождаются дети. Как правило, эти события влекут за собой уменьшение доходов, так что исправное погашение долгов становится невозможным.»

Но это, так сказать, теория. А вот конкретный пример. Восемь лет назад Анна Мюллер - её настоящую фамилию она попросила не называть - решила открыть небольшой ресторан. Ей было тогда 22 года. Помещение арендовала на своё имя: банк не согласился предоставить ссуду её тогдашнему компаньону и одновременно спутнику жизни. Но спустя какое-то время радужные перспективы сменились разочарованием. Анна рассказывает:

«Я родила дочь и уже не могла следить за тем, как идут дела. А мой друг тем временем успел наделать массу долгов, не сказав мне об этом ни слова. Потом мы расстались, и я с ужасом установила, что у меня оказалось долгов на 100.000 евро. Ресторан-то был зарегистрирован на моё имя.»

Ханс Майер, тоже просивший не сообщать его подлинную фамилию, попал в критическую ситуацию через год после того, как подписал банковское поручительство. Его супруга брала ссуду, чтобы открыть магазин канцелярских товаров...

«Я без всяких сомнений подписал поручительство. Как-никак, кредит брала моя жена. Но позже она от меня ушла, дело через год заглохло. Ко мне пришли кредиторы - представители двух банков. Раз жена несостоятельный должник, расплачиваться должен поручитель. Дальше - больше. Договор о найме совместной квартиры заключали мы оба. То есть оба - ответственные квартиросъёмщики. Но после развода я съехал с квартиры, а жена осталась. Но она была не в состоянии платить ни за квартиру, ни за отопление. Так что и эти долги повисли на мне...

Число несостоятельных должников постоянно растёт. Но особую тревогу у специалистов вызывает и другая тенденция: в последнее время неуклонно снижается средний возраст тех, кто не в состоянии выплачивать долги. Это подтверждает и Бригитте Грайлингер:

«Можно сказать, что 80 процентов влезают в долги в 25-летнем возрасте. Мы также обнаружили, что в нашем регионе 9 процентов несостоятельных должников составляют подростки от 14 до 18 лет.»

Молодёжь - самая привлекательная целевая группа для производителей, а также сотрудников рекламной отрасли. Мотив понятен: привить юному поколению сознание потребителей, пробудить в нём желание приобретать как можно больше товаров и как можно чаще пользоваться различными услугами, благо ни в тех ни в других недостатка на рынке нет. Реклама настойчиво вдалбливает подросткам, какие товары каких фирмы им просто необходимо приобрести. А с возрастом растут и запросы. И тут в дело вступают банки. «Хотите купить автомобиль? Отправиться в путешествие? Обращайтесь к нам, поговорим». Сегодня кое-то из должников усматривает в этом подвох:

«Банкам можно поставить в упрёк то, что они подстёгивают жажду потребления товаров и услуг, практически навязывают своим клиентам кредиты.»

Многие люди, оказавшиеся в сложной финансовой ситуации, не видят выхода из неё. Брать ссуду на погашение какого-либо долга - это значит снова влезть в долги, причём более крупные. Да и где взять эту ссуду, если не можешь дать весомых гарантий её возврата? Иначе, как заколдованным кругом, это не назовёшь...

Как выбраться из долговой ямы?

До 1999-го года у несостоятельных должников практически не было выхода. Расплачиваться за долги и проценты приходилось до конца жизни. Сколько бы человек ни зарабатывал, кредиторы оставляли ему только официальный прожиточный минимум.

Это зачастую приводило к тому, что люди, не видя никакой перспективы, бросали работу - зарплата ведь всё равно уходила банкам - и жили на социальное пособие. А с нищего человека и взять нечего. Поэтому в 99-ом году был принят закон о так называемом «частном банкротстве». Он предусматривал, что если должник в течение семи лет исправно выплачивает посильные суммы, то остаток долга ему прощается. В прошлом году этот срок сократили до 6 лет. Так что для несостоятельных должников забрезжил свет в конце туннеля. Главное, вовремя понять, что в одиночку из финансового водоворота уже не выбраться, не пытаться латать прорехи с помощью новых кредитов. Во всех крупных городах Германии работают специальные консультации для несостоятельных должников. Они бесплатно помогают людям выбраться из долговой ямы. Как это выглядит на практике? Послушайте сообщение нашего мюнхенского корреспондента Николауса Нютцеля.

По профессии Андреас Кикебуш медбрат. Окончив училище, он начал работать в доме престарелых. Но тогда, в начале 90 годов, по всей Германии, как грибы после дождя, возникали частные фирмы по медицинскому уходу на дому за больными и престарелыми. Вот и Андреас решил: общество стареет, спрос на такие услуги будет постоянно расти, так почему бы не стать собственным шефом? Дальше - больше. Андреас нанял несколько работников, и сам уже не выезжал на вызовы. И жизнь вёл, приличествующую, по его мнению, современному молодому предпринимателю. Пациентов становилось всё больше, банк не скупился на кредиты. Проблема была только в том, что никакого финансового образования у Андреаса не было. Он просто не замечал, что расходы были значительно выше доходов. Через какое-то время накопилась громадная сумма долгов - около 300 тысяч марок, то есть 150 тысяч евро. Андреас Кикебуш вспоминает:

«Вначале у меня было 18-20 кредиторов. С каждым я договорился о возврате долгов по частям, ежемесячно. Но затем выяснилось, что мне просто не на что жить: весь доход уходил на погашение задолженностей. Вернее, только процентов, а сумма долга не уменьшалась. Представляете, работаешь на износ, а впереди - тьма кромешная. И тут мне помогли сотрудники службы, консультирующей должников. Они сказали: так, перво-наперво вы должны ликвидировать фирму. Потом мы стали сортировать долги: что выплачивать в самую первую очередь, а где выплаты вообще временно прекратить. А самое важное - консультанты вступили в переговоры с кредиторами....»

Но полюбовно договориться с кредиторами так и не удалось. Поэтому дело дошло до суда. Тянулось это достаточно долго. Андреас вспоминает:

«Всё это длилось год. Каждый месяц я звонил в суд и интересовался: как продвигается дело, когда, наконец, можно ждать решения? Но закон о «частном банкротстве» тогда только ещё вышел, прецедентов не было. Поэтому от меня бесконечно требовали всё новые справки и свидетельства. А сам внутренне кипел, вёдь эти семь лет отсчитывались с момента судебного решения, так что я терял драгоценное время...»

Андреасу ещё повезло. В прошлом году срок выплат снизили до шести лет. Кроме того, суд учёл, как долго длилось разбирательство и, в виде исключения, сократил ему срок до пяти лет. Это так называемый «период благонамеренного поведения несостоятельного должника», Что скрывается за этой неуклюжей формулировкой, рассказывает сам Андреас Кике Буш:

«В течение «периода благонамеренного поведения должника» я не имею права брать кредиты. Например, не могу даже купить холодильник или машину в кредит. Я должен иметь постоянную работу, а если потеряю её - усиленно стремиться отыскать новое рабочее место. Хорошо ещё, что младший медицинский персонал и в домах престарелых и в клиниках требуется, так что без работы я не останусь. О любом изменении в моей трудовой карьере я обязан сообщать суду. В общем, меня как бы взяли на поруки, я обязан следить за тем, что делаю и что говорю. Я не могу свободно распоряжаться моими деньгами и моей жизнью. Приходится подсчитывать, сколько денег остаётся в моём распоряжении на неделю, сколько денег и куда именно перечислено с моего банковского счёта. В начале каждого месяца я составляю план выплат, всё подробно подсчитываю. Обычно нам остаются жалкие гроши, чтобы купить себе, скажем, что-нибудь из одежды...»

На жизнь Андреасу и его жене остаётся прожиточный минимум. Почти половина зарплаты уходит на выплаты долгов. Тут не до роскоши. Об отпуске за границей, у тёплого моря им остаётся только мечтать. Пришлось переехать в квартиру подешевле. Дом стоит прямо рядом с мюнхенской кольцевой автострадой. Шум, вонь от дороги, зато дёшево. В таких условиях семье Кикебуш осталось жить не менее четырёх лет, пока не истечёт оговорённый судом срок. Потом, наконец, оставшуюся часть долга спишут. Но Андреас научен горьким опытом и сорить деньгами больше не собирается:

«Всё, что я хочу, - это новое жильё. Может быть, квартиру с маленьким садиком. Лишь бы не видеть и не слышать за окном это шоссе. Когда-то я всерьёз собирался построить собственный дом где-нибудь в пригороде. Теперь я стал скромнее. Хотя бы раз в год выбраться на две недельки в отпуск куда-нибудь на море - это уже предел всех мечтаний.»

Вот и всё на сегодня. Мне остаётся только поблагодарить наших авторов Михаэля Руфа и Николауса Нютцеля, и Вас, дорогие радиослушатели, за то, что Вы настроились на «Немецкую волну». А ещё, давайте пожелаем друг другу, чтобы мы с Вами никогда в неоплатные долги не влезали. Всего Вам доброго.