1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Беларусь

«Отношение было нормальное, потому что вы люди нормальные»

Впечатления минского политолога Вадима Казначеева от пребывания в следственном изоляторе при Жодинской тюрьме особого режима. Часть третья.

В СИЗО при Жодинской тюрьме особого режима после разгона палаточного городка отправили 186 человек. В 75-й камере вместе со мною сидели католический священник Андрей Сидорович и студент Института богословия, будущий православный священник (надеемся, что так и будет) Дмитрий М. В результате в камере порой возникали теологические диспуты (в самом доброжелательном духе). Иногда в них вмешивался буддист Николай Тимофеев с Тракторного завода: «Да-да, Сидхарха Будда тоже говорил, что не надо бросаться в крайности».

Буддист Коля спал с отцом Андреем на одних нарах: до суда в нашей 8-местной камере находились 9 человек. А когда диспуты заканчивались – начинались разговоры более светского характера, или же анекдоты, которые своим содержанием зачастую весьма контрастировали с богословскими беседами.

Ещё были вылепленные из хлеба шахматы (как выяснилось, это, не сговариваясь, сделали в разных камерах). Чёрные фигурки покрасили смесью пепла и активированного угля. Студент политеха Саша Пирейко, проиграв всем, на дальнейшие предложения сыграть отвечал: «Нет, это плохая игра, неинтересная».

В камере работала радиоточка, настроенная на радио «Столица». Первые пару суток она будила нас гимном, реанимированным Лукашенко вкупе с другой символикой времен БССР. Затем мы решили, что лучше просыпаться от команды охранника «Подъём!», нежели от такой музычки – и стали на ночь отключать звук.

По этому радио главный идеолог президентской администрации Олег Пролесковский поведал нам, арестованным по политическим мотивам, о том, что «идеология белорусского государства – это идеология гуманизма». Неоднократно повторялась новость о пикетах БРСМ возле европейских посольств – против политики «двойных стандартов». Сразу нескольким людям одновременно пришёл в голову вопрос: «А разрешение на пикет в горисполкоме они получили?» Может, и заявку за 15 дней подали, как это требуют от организаций, не в такой мере любимых властью?! Как тут обстоит дело с двойными стандартами?

Вот, в общем, и весь досуг, который был нам доступен до суда в течение четырех суток. Плюс прогулки, конечно. Они проходили минут по 40–50 в бетонных клетушках примерно 2½ на 3½ метра – но в затхлой камере после завтрака их ожидали как глотка свежего воздуха; в самом буквальном, естественно, смысле, ибо небо, солнце и пенье птиц там были самые настоящие, хотя и за наворотами из решёток и колючей проволоки.

«А, если задуматься, намного ли больше радостей на воле?» – философски заметил на прогулке студент-богослов Митя. Отец Андрей ему возразил: «Не надо так всё сужать. Намного больше. Я бы, например, сейчас с удовольствием отслужил бы литургию».

Девчонки по дороге в суд рассказывали, что они в камере играли в города – слегка модернизировав игру сообразно с ситуацией. Если не знаешь города на нужную букву, один раз можно ответить, по аналогии с «Джентльменами удачи»: «Жодино. Мы тут сидим». Во второй раз можно было сказать: «Гаага».

После суда пошли передачи, и в камере появились газеты и книги. В частности, «Архипелаг ГУЛаг» Александра Солженицына, который мы читали вслух – и находили множество моментов, сходных с теперешней Беларусью. Масштабы, разумеется, несравнимы – но принцип действия репрессивной машины практически тот же.

В отличие от минского спецприёмника на Окрестина, где к политическим уже попривыкли – сотрудники Жодинского СИЗО привыкли иметь дело с несколько другим контингентом. Равно как и такой наплыв арестантов был для них делом необычным. При нас они виду не подавали – но родственники, привозившие передачу, рассказывали, что офицер хватался за голову и восклицал: «За что нам такое наказание?! Когда это уже закончится?»

Отношение со стороны охраны в целом было довольно корректным – конечно, без особого деликатничанья. Был, правда, один старшина, в очках, с интеллигентным лицом, который спрашивал: «Все поели? Тогда давайте посудку, пожалуйста». В принципе, именно так и должны вести себя нормальные люди – но в тех условиях такое обращение на общем фоне всё же выделялось.

Однажды попался и другого рода сержантик: грубыми окриками он усердно пытался сгонять нас в дневное время с нар. Рассказываю ребятам о «комплексе вахтёра»: ну, когда мелкая сошка при малейшей возможности строит из себя начальника. Рассказ возымел довольно неожиданное действие: все охранники получили устойчивое наименование «вахтёры». Песенке по радио «Крепче за баранку держись, шофёр!» подпевали в версии «Крепче за дубинку держись, вахтёр!»

Когда при выходе из тюрьмы ребята отметили нормальное отношение «вахтёров», майор ответил: «Отношение было нормальное, потому что вы люди нормальные, и вели себя нормально».

Контекст