1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Константин Эггерт

Комментарий: Станет ли Дональд Трамп другом России?

Расчет Кремля на то, что политика новой американской администрации будет пророссийской, может не оправдаться, пишет Константин Эггерт в специальном комментарии для DW.

Граффити в Вильнюсе с изображением целующихся в губы Путина и Трампа

Граффити в Вильнюсе с изображением Путина и Трампа

Бурные аплодисменты депутатов Государственной думы новоизбранному президенту Соединенных Штатов могут оказаться одной из самых памятных ошибок этого созыва российского парламента.

Кто к кому поедет?

Ведь утверждение, что Дональд Трамп очень симпатизирует России, нуждается в практических доказательствах. Да, в его окружении были и есть фигуры, имевшие связи с Россией, прямые или косвенные. Однако совершенно неясно, какую роль эти люди будут играть в администрации Трампа. Да, Трамп говорил комплименты Владимиру Путину, но на предвыборную риторику едва ли стоит обращать особое внимание. Барак Обама обещал закрыть тюрьму на базе Гуантанамо. Но и спустя восемь лет она продолжает работать.

Константин Эггерт

Константин Эггерт

Я полностью не исключаю, что президент Трамп вскоре после инаугурации 20 января своим указом отменит экономические санкции в отношении Москвы, встретится с президентом России и предложит ему полное сотрудничество в борьбе с терроризмом. Правда, никто не объяснил, почему, собственно, Трамп должен делать такой подарок кому бы то ни было? Это не у его страны ВВП эквивалентен показателям штата Нью-Йорк, это не он увязает в одной войне, ближневосточной, и подвергается санкциям за другую. Это не его экономика целиком и полностью зависит от цен на нефть.

Трамп пойдет на близкие контакты с Путиным только в том случае, если будет знать, что получит от них осязаемую и быструю выгоду. Он будет ожидать от Москвы выполнения обещаний, например, реальной борьбы с "Исламским государством" (ИГ). А в Москве к такому, вероятно, не очень готовы.

При уходящей демократической администрации Кремль имел серьезное преимущество: он сделал своей стратегией непредсказуемость. С Обамой и Керри это работало, так как они принципиально отказывались от силовых приемов в политике. Для Трампа непредсказуемость - практически вторая натура. И тут неизвестно еще, кому будет сложнее.

Осторожный Путин

Думаю, Путин это понимает. И несмотря на скорость, с которой он поздравил американского миллиардера с избранием, речь российского лидера была довольно сдержанной. Выступая в Кремле, Путин дважды повторил мысль, что путь к нормализации будет долгим и нелегким. Он страхуется на случай, если этот путь вдруг окажется тупиковым.

У меня складывается впечатление, что в Кремле настолько же не были готовы к победе Трампа, как и в предвыборном штабе кандидата от демократов. Российское государственное телевидение рисовало Хиллари Клинтон исчадием ада и явно готовилось 9 ноября разыграть в эфире шоу о том, как "так называемая американская демократия" обернулась жульничеством, лишившим победы большого друга России Дональда Трампа. А теперь этот нью-йоркский девелопер станет президентом.

Он будет пытаться на деле реализовать свой лозунг "Снова сделать Америку великой". Каким образом это вяжется с интересами российского руководства, разыгрывающего аналогичную пьесу в своем домашнем театре уже не первый год, мне, честно говоря, не очень ясно. Как, если вдруг что-то пойдет не так, объяснять публике, почему большой друг оказался врагом, тоже непонятно.

Кто и что останется при Трампе

Надежд на изоляционизм части республиканцев маловато. Во-первых, мировой державе номер один практически невозможно отказаться от активной внешней политики. Даже левому изоляционисту Обаме этого не удалось сделать. Во-вторых, одним из обещаний Трампа был отказ от сокращения военного бюджета, проведенного Обамой, и увеличение финансирования вооруженных сил. Эти вооруженные силы последние два года готовились, в случае необходимости, воевать с Россией. И это политическую атмосферу двусторонних отношений тоже не озонирует.

В-третьих, профессиональные военные, дипломаты и разведчики останутся на своих местах и при Трампе и будут, несомненно, влиять на администрацию. Наконец, в-четвертых, новый президент вообще-то не очень озабочен внешней политикой. Зато его партия и ближайшее окружение, включая перспективного, политически опытного консерватора Майка Пенса, будущего вице-президента, мировыми делами интересуются.

"Ястребы" новой администрации

Список потенциальных кандидатов на должности государственного секретаря и министра обороны включает сенаторов-республиканцев Джеффа Сешнса и Боба Коркера, а также экс-спикера палаты представителей Ньюта Гингрича. Первые двое - известные "ястребы" в вопросах внешней политики. Гингрич (правда, знаменитый, мягко говоря, "гибкостью" взглядов) был в девяностые годы одним из главных вдохновителей американского военного вмешательства на Балканах и критиковал президента Билла Клинтона за нерешительность.

То, что Республиканская партия теперь контролирует и Белый дом, и Конгресс, серьезно меняет ситуацию, и пока не в лучшую для Кремля сторону. На Капитолийском холме друзей у Москвы практически нет. А значит, российскому руководству придется либо доказывать свою незаменимость и объявлять новую разрядку на условиях Вашингтона (что совершенно не в духе кремлевской политики последних лет), либо готовиться к неприятным неожиданностям.

Права человека и внутренняя политика России Америку не очень волнуют, тем более при администрации Трампа, и она вполне могла бы оставить нынешнюю российскую элиту в покое. Но легитимность российской власти строится именно на идее постоянной конфронтации с Западом. Это создает своего рода замкнутый политический круг.

В англоязычном мире популярна поговорка "Хорошо подумай, прежде чем что-то пожелать, потому что твое желание может сбыться". Кто знает, может быть, это тот самый случай.

Автор: Константин Эггерт - российский журналист, ведущий программ телеканала "Дождь". Автор еженедельной колонки на DW. Константин Эггерт в Facebook: Konstantin von Eggert

Смотрите также:

 

Контекст