1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Ефим Шуман

Комментарий: Когда швейцарцы закроют мечети?

Разрастается скандал вокруг референдума в Швейцарии, в ходе которого большинство населения страны проголосовало против строительства новых минаретов. И сторонники запрета, и его противники говорят о "войне культур".

Агитационный плакат противников строительства минаретов

Агитплакат противников строительства минаретов

Арабские страны грозят бойкотом, турецкая пресса называет Швейцарию "фашистским" государством, немецкий режиссер Фатих Акин демонстративно отказался приехать на презентацию своего нового фильма... Масштабы скандала заставляют вспоминать о карикатурах в одной из датских газет, которые часть мусульман посчитала оскорбительными для пророка Мухаммеда.

Война символов

Но из-за чего, собственно, разгорелся сыр-бор, в который по мере своих возможностей вносят лепту обе стороны? Разве швейцарцы хотят закрыть мечети? Конечно, нет. Они даже не собираются сносить старые минареты - только не разрешают строить новые.

Впрочем, болезненная реакция на итоги референдума, в том числе реакция немусульман, обвиняющих швейцарцев в ксенофобии и нетолерантности, в общем-то, понятна. А вот почему сторонники запрета с такой страстностью его добивались? Ведь речь идет лишь о символах, знаках, внешней атрибутике. Минарет, полумесяц и купол - самые заметные, самые броские архитектурные атрибуты мечети. Но купол и полумесяц не столь режут взгляд тех, кто видит в исламе угрозу. Минареты, по их мнению, - это демонстрация могущества, символ превосходства, агрессивной экспансии, причем символ политический, а не религиозный.

На агитационном плакате сторонников запрета черные минареты напоминали устремленные в небо ракеты, попирающие мирный швейцарский стяг. Рядом была изображена мусульманка в черной бурке с узкой прорезью для глаз. Тоже, кстати, символ: за те двадцать лет, что живу в Германии, я таких женщин видел раза два-три, не больше.

Но вернемся к знаковой составляющей минаретов. Самое интересное, что те, кто хочет убрать их из городского пейзажа, не столь уж неправы в своей интерпретации этой знаковости. Ведь и для радикально настроенных мусульман минарет - символ превосходства, подчеркивающий их особость и обособленность, доминанта, утверждающая завоевания ислама на той земле, на которой стоит минарет.

В общем, пресловутая "война культур" или "война цивилизаций" превращается в "войну символов". Те, кто воспринимает ислам как нечто чуждое и враждебное, бьются с минаретами, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Только вот цели у них не столь благородны, как у Дон Кихота, да и "мельницы" не столь безобидны. Но суть от этого не меняется.

Борода как метафора

К тому же участники этой бессмысленной войны по обе стороны линии фронта забывают о том, что со знаками и символами дело обстоит вовсе не так просто, как они себе это представляют. Символика - это всегда наслоение мотивов и аллюзий, сплетение прошлого и настоящего. Первые строители минаретов, как доподлинно известно, копировали шпили и колокольни христианских церквей. Долгое время минарет вовсе не был непременной составляющей мечети и в некоторых случаях даже считался архитектурным излишеством. "Если община может слышать зов на молитву и без минарета, сей не надобен. Из-за одной только показной набожности возводить его запрещено", - так гласила фетва (решение муфтия).

Да что минареты! Петр Первый в свое время насильно стриг бороды боярам, а талибы, когда пришли к власти в Афганистане, наоборот, заставляли всех мужчин отращивать их. И к тем, у кого борода росла плохо, относились с подозрительностью. Как только войска "Северного альянса" освободили от талибов Кабул, к парикмахерам выстроились очереди: брить бороды.

Талибы лелеяли бороды как знак приверженности архаическим традициям, что, с их точки зрения, было достойно всяческого поощрения. Русский царь Петр, в сущности, придерживался того же мнения, но оценивал эту приверженность традициям как отсталость и косность. В свою очередь его праправнук Николай Первый считал бороды признаком вольнодумства, и носить их лицам дворянского сословия при Николае воспрещалось.

С глаз долой - из сердца вон?

Этот историко-просветительский экскурс можно продолжать бесконечно. Но и так ясно, что знаковость, символика, внешняя атрибутика никогда не бывают однозначными ни во времени, ни в пространстве, что они всегда допускают множество толкований, что даже одни и те же народы, одни и те же страны воспринимают их по-разному. Принцип "с глаз долой - из сердца вон" здесь не работает. Исчезнет минарет - некуда будет подниматься муэдзину, но в мечеть-то люди по-прежнему будут ходить. И по-прежнему будут внимать словам проповедников, в том числе тех, кто выступает против интеграции, "тлетворного влияния Запада" и "врагов ислама". Один из организаторов терактов 11-го сентября 2001 года Мохаммед Атта находил единомышленников в мечети, над которой не было минарета. Так, скромный, не бросающийся в глаза молельный дом...

Выходит, придется все-таки закрывать мечети для того, чтобы обезопасить себя от распространения исламского экстремизма?

Конечно, нет. И не только потому, что дискриминация по конфессиональному признаку противоречила бы фундаментальным принципам европейской демократии. Кроме всего прочего, такой шаг вызвал бы противоположный эффект, то есть лишь усилил бы экстремизм. И в любом случае был бы бесполезен. В Бельгии с 1919 года существовал своеобразный "полусухой" закон: было запрещено продавать и пить напитки крепостью выше 22 градусов в "общественных местах" (то есть, в числе прочего, в кабачках, ресторанах, барах). Закон отменили спустя несколько десятилетий, потому что выяснилось: результаты запрета оказались провальными. Люди спивались дома.

Так что загонять болезнь внутрь - значит еще больше усиливать ее. Но что же тогда делать?

Свобода как аргумент

Как это ни банально звучит, - искать компромисс. Не с экстремистами (тут аргументы бессильны), а с основной массой верующих, способных к разумному диалогу. В Кельне, например, где решили построить новую мечеть, в ходе нелегкой, длительной дискуссии, порой принимавшей очень острые (причем с обеих сторон) формы, удалось в конце концов найти довольно простое решение: минареты будут несколько ниже, чем предполагал первоначальный проект. В Дуйсбурге, где стоит самая большая мечеть в Германии, жители соседних кварталов договорились с мусульманской общиной, что ночью и рано утром зов на молитву звучать не будет. Могли бы подать в суд и выиграли бы дело (в Германии с десяти часов вечера и до шести-семи утра - обязательный "тихий час"), но предпочли договориться миром.

Но еще более действенное средство против религиозного и национального обособления, против создания в странах Западной Европы "параллельного" общества, в котором правят законы шариата, - это сама жизнь, атмосфера терпимости, уважения к личности, свобода... Звучит, возможно, слишком патетично, но на практике - очень эффективная вещь. Ведь при всех опасностях свобода, без сомнения, лучше, чем несвобода. Зайдите в любой крупный дисконтный магазин бытовой техники в Германии, Швейцарии или Франции. Продавцами здесь работают в основном молодые турки и турчанки. Последние часто одеты в туго обтягивающие фигуру джинсы и свитерки, порой с таким декольте, с каким не всякая коренная немка решится выйти на люди. Радует глаз, сердце и разум. Разум - потому, что таких под паранджу и бурку уже никогда не загонишь.

Автор: Ефим Шуман
Редактор: Сергей Вильгельм

Контекст