1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Уик-энд

Кольцо

18.01.2003

- Мои кольца – это часть меня. Они очень мне «близки».

- Я ношу крупные кольца, поскольку я работаю в шоу-бизнесе. Началось всё 12 лет назад с вот этого кольца – с крысиной головой в натуральную величину, массивное серебро. Мой приятель Эксель называет их «протекторами» - когда на тебе такое кольцо, у тебя, как правило, действительно не возникает сложностей с окружающими…

- Я их никогда не снимаю. Даже в сауне или когда я мою руки – они всегда на мне и со мной

- Когда я купил первое кольцо, все говорили мне: «Что ты делаешь! Это совсем к тебе не подходит. Сегодня, если я прихожу без колец, мне говорят: «Что-то с тобой не так!»….

Слово кольцо – по-немецки «Ring» - является одним из древнейших в языке. Трудно найти предмет, более тесно связанный с историей, мифологией и самосознанием нации, чем кольцо. И название вагнеровского «Кольца нибелунга» так же неслучайно, как и толкинский «Властелин колец». Кольцо – символ власти, знак принадлежности к касте, роду, сословию, обруч супружеской верности, магический предмет, с которым связывается передача знак-украшение. Какое значение имеют кольца сегодня? Отрывки из бесед с кольценосцами…

Для детей руки Ингмара – источник бесконечных восторгов, да и взрослым есть на что посмотреть: на каждом из пальцев, включая мизинцы, сидит какое-нибудь удивительное существо – эльф или инопланетянин. Вокруг указательного пальца правой руки обвился дракон, а на безымянном пальце левой – крыса закусила свой собственный хвост. Говоря, что голова крысы изображена в натуральную величину, Ингмар, конечно, прибег к приёму художественного преувеличения, но на небольшого мышонка – действительно тянет. При этом лапы у музыканта такие , что он без труда хватает свою трёхлетнюю дочку одной рукой поперёк живота. Добавьте к этому свалянные в растафарские косички волосы (Ингмар, несмотря на свою нордическое имя, наполовину африканец), жизнерадостный нрав и двухметровый рост – и перед вами любимец кёльнских дискотек. Ингмара – музыканта-электронщика и известного в окрестностях Кельна диск-жокея – его друзья заглазно и в лицо называют «Ringman»: человек с кольцами. Для меня – как и для других ингмаровых знакомых – его появление ассоциируется не только с громогласным «Халло!» но и с тихим позвякиванием колец.

- Мои кольца для меня также естественны, как и мои пальцы – и они такая же часть меня. Я уже не представляю себя без них…

Свои умопомрачающие, но не слишком удобные украшения Ингмар снимает только на ночь, причём кладёт их не куда-нибудь, а под подушку. Как-никак, а общая стоимость колец – более 15 тысяч евро.

Даже сломав руку, Ингмар не согласился расставаться со своими сокровищами.

И всё же – в чём состоит колец?

- Я с ними становлюсь очень заметным, что ли. Для музыканта это важно. Например, если мы играем где-то концерт и нас снимает телевидение – нет такого оператора, который бы не замер объективом своей камеры на моих руках с кольцами.

- Забавно, но в некоторых странах – например, в Бразилии – от колец приходят в восторг женщины. У нас, в Германии, они считаются скорее мужской игрушкой, а там – стоит мне появиться на сцене, как полуголые красавицы окружают меня густой толпой и визжат от восторга. Это, конечно, мило!

Говорить о моде в случае колец очень сложно. Конечно, периодически в моду входит или, наоборот, становится вчерашним днём какая-то определённая форма или размер – скажем, бижутерия с особенно крупными пёстрыми стекляшками, или кольца из цветного пластика. Но и сегодня – как и во времена Римской империи – каждая взрослая женщина носит в среднем два-три кольца. Более изменчиво отношение мужчин к кольцам. Бесспорная в средневековье, в последующие десятилетия она скорее ограничивалась двумя разновидностями – обручальным кольцом и кольцом-печаткой. Бывали и времена, когда мужские кольца считались исключительно атрибутом низших – или, напротив, высших сословий или даже прерогативой преступного мира. Изгнанные из приличного общества в первой половине 20-ого века, мужские кольца начали постепенно возвращаться в 50-ые годы, в 60-ые годы в пору было говорить о подлинном ренессансе, в 70-ые годы мода снова пошла на спад, в 80-ые годы кольца носили всё больше рэпперы и мафиози, в 90-ые пёстрые кольца взяли на вооружение поклонники техно. И во все времена существовали люди, - мужчины и женщины - которые носили кольца просто потому что им это нравилось.

Более 50 колец лежат в шкатулке Кристель – Кельнского врача-гомеопата. Самое старшее из них было куплено сорок лет назад – тогда Кристель было 17.

- Кольца для меня всегда имели значение. Уже ребёнком я плела себе колечки из проволоки и упрашивала маму покупать мне дешёвую бижутерию. Мой дедушка, помню, смеялся надо мной и говорил: «Если так пойдёт дальше, то когда-нибудь ты проденешь кольцо и в нос!». Он тогда, полвека назад, конечно, не мог предположить, что когда-нибудь кольцо в носу станет очень даже модным…

Сегодня, после того как я столько лет и десятилетий носила и ношу кольца, я уже не могу без них – я чувствую себя голой без колец. Поэтому я всегда покупаю такие кольца, чтобы я могла в них и спать, и мыть руки. То есть, это украшения, которые как будто прирастают ко мне, становятся часть меня. Я их иногда меняю, но только потому, что у меня их полсотни, и с каждым кольцом у меня свои отношения – я чувствую себя обязанной «выводить их время от времени в свет»…

Что ещё отнюдь не означает, что на каждый день Кристель выглядит как новогодняя ёлка: во время нашего разговора, скажем, на ней были только два золотых и два серебряных кольца. Серебряные кольца на левой руке были подарены мужем. Они так понравились Кристель, что ради них она даже решила расстаться с обручальным кольцом, которое ей уже давно было не по душе – именно из-за своей «обязательности» и «безальтернативности».

- Я его называла «кольцом для поимки», для «окольцовывания». И рассталась с ним без сожаления. А это золотое кольцо на правой руке я ношу с 93-его года, когда умерла моя мама. Это обручальное кольцо моего отца, которое мама носила после его смерти. Для меня оно означает сегодня связь с моими родителями, я ношу его в память о них…

Кольцо как символический знак памяти, кольцо как символ связи с другими людьми – как живыми, так и ушедшими: почти с каждым кольцом, которое приносят на починку к Петеру Пютцу, владельцу ювелирного магазина и мастерской в центре Кёльна, связана какая-то глубоко личная история.

- Кольцо – это самое древнее украшение, оно появилось в тот момент, когда человеку впервые пришло в голову как-то украсить своё тело. Даже раньше, чем ожерелья или браслеты. Потому что первое, на что падает человеческий взгляд – это рука, и ни на что в нашей жизни мы, как известно, не смотрим так часто, как на руки. И каждое движение украшенной кольцом руки напоминало о значении и статусе того, кто его носил – скажем, всемогущего саксонского курфюрста Августа Сильного, строителя Цвингера, подданные не могли себе представить без его знаменитых перстней с рубинами, оправленными в золото и в окружении бриллиантов…

И сегодня, по наблюдению Петера Пютца, мужчины в куда большей степени, чем женщины, рассматривают кольца как своего рода «альтер эго» - так сказать, ювелирное выражение своей жизненной позиции, своей личности. «В каждом из нас сидит Август Сильный», - шутит кёльнский ювелир, рассматривая свои кольца. Их у него, помимо обручального кольца, два. Оба на мизинцах. Одно из них – это кольцо с его личной печатью. Второе – это древнегреческое золотое кольцо, со львиной головой и почти стёртыми временем буквами. Это так называемое «кольцо дружбы»: такие дарили друг другу жители Эллады в знак любви и верности.

- Это кольцо бесконечно важно для моего самочувствия. Я просто должен постоянно чувствовать его на пальце – я часто «застукиваю» себя за тем, что я нащупываю его, если волнуюсь, или когда я устал, или неважно себя чувствую. Мне кажется, что это кольцо как бы завершает меня, обеспечивает мою «целостность».

Обычай перешёл затем к римлянам, был широко распространён во времена рыцарского средневековья и снова вошёл в моду у немецких романтиков, которые не только писали баллады и элегии в стиле трубадуров, но и дарили друг другу перстни с чёрными ониксами и выгравированными на них инициалами. Четыре буквы, причудливо сплетающиеся в один букет, означают неразделимое родство сердец – увы, эти инициалы – единственное, что мы знаем о людях, кольца которых хранятся в коллекции Петера Пютца.

Однажды Петером приключилась такая история: находясь в отпуске он как-то снял своё кольцо и оставил его в гостиничном номере, отправляясь на море. Вечером кольца не оказалось на том месте, где оно было положено утром. Кляня своё легкомыслие, Петер, чуть не плача, отправился к администратору гостиницы. Готовясь к разговору, ювелир думал про себя: готов ли он был бы выкупить своё кольцо, заплатив за него снова его немалую цену? Да, готов. А заплатить в два раза больше? Да, готов. И втридорога тоже. «А в десять раз? – продолжал Петер Пютц свой импровизированный самопсихоанализ. – Готов ли я заплатить за это кольцо десятикратную цену? Это было бы уже целое состояние, мой заработок за полгода?». Да, понял Петер, и на этих условия он был бы согласен – лишь бы вернуть своё кольцо. Кольцо нашлось – заботливая уборщица спрятала его в ящик, чтобы на перстень не положила глаз какая-нибудь сорока-воровка.

Когда Петер рассказал мне эту историю, я спросила его, читал ли он «Властелина колец» Толкина – особенно тот эпизод, где некое существо Голем тоскует по утраченному кольцу, которому подчинено всё его существо, и повторяет про себя: «Где, где оно, моя прелесть?».
Впрочем, не для одного Петера кольцо имеет куда большую чем реальную рыночную ценность:

- Мне постоянно приходится слышать подобное: «Это кольцо мне подарил муж, когда родился наш первенец», или «Это мне подарил отец на свадьбу», или «Это подарок человека, который был мне очень дорог». Часто клиент извиняющимся тоном добавляет: «У нас тогда ничего не было, мы были совсем бедные». И впрямь, часто люди приносят очень дешёвые украшения и готовы заплатить за починку кольца куда больше, чем оно на самом деле стоит…