1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Центральная Азия

Китай и проблемы становления самостоятельной экономики Казахстана

Широким присутствием китайских товаров на рынке сегодня не удивить ни одну страну в мире. Но Казахстан, пожалуй, даже на этом фоне выделяется.

default

Казахский рабочий на нефтяной вышке, принадлежащей китайской национальной нефтяной корпорации.

Согласно официальной таможенной статистике, главным внешнеторговым партнером Казахстана является Европейский Союз. Некоторые эксперты считают, что фактически, с учетом так называемого «серого импорта» и контрабанды, это место принадлежит России. Но очень многие думают, что фактически «первую скрипку» во внешнеэкономической деятельности крупнейшей постсоветской страны Средней Азии давно и стабильно играет Китай.

Широким присутствием китайских товаров на рынке сегодня не удивить ни одну страну в мире. Но Казахстан, пожалуй, даже на этом фоне выделяется. Казахстанцы едут в соседнюю КНР за мебелью, плазменными телевизорами, бытовой техникой, посудой, одеждой… Едут, конечно, не с казахстанскими тенге, а с долларами (евро китайцы пока еще не принимают, по крайней мере, в приграничных с Казахстаном территориях). Эксперты говорят, что ежегодно провинцию Синьцзян посещает более 100 тысяч граждан СНГ, в основном казахстанцев. Многие из них привозят от 10 тыс. долларов, разрешенных официально к вывозу, до намного более значительных сумм. Таким образом, китайский рынок «выкачивает» из Казахстана значительные объёмы валюты, полученной от продажи нефти на Запад или в качестве кредитов банкам республики. При этом, уже традиционно китайские таможенные органы предоставляют статистику взаимной торговли, которая превышает показатели казахстанской таможни. Видимо, заметный объем товаров, уходящих из КНР, как легальный экспорт, в Казахстан приходит, как «серый», или контрабандный импорт.

Нельзя не признать – масштабные поставки дешевых китайских товаров сыграли важную стабилизирующую роль в социально-экономической ситуации в Казахстане в 1990-е годы, когда основная масса населения считала за счастье получать в месяц 200 долларов. Однако это движение было двусторонним – за эти же годы резко рванул в своем развитии и китайский Синьцзян. Те, кто видел его столицу Урумчи 10-15 лет назад и сейчас, с трудом находят слова, чтобы описать впечатляющие масштабы изменений. Нельзя не обратить внимание и на то, что параллельно шло и снижение активности сепаратистских движений в Синьцзяне. Что порождает вопрос, нет ли здесь прямой зависимости.

Как говорит крупнейший казахстанский китаист Константин Сыроежкин, «объем казахстанско-китайской торговли растет именно за счёт товаров народного потребления, а не за счет поставок нефти». У эксперта вызывает тревогу тот факт, что китайские инвестиции идут в основном в торгово-закупочную деятельность. «Китай не заинтересован в развитии нашего промышленного производства, им этого не надо», - считает он. С последним утверждением трудно спорить. При всех демонстративно-дружественных акциях в рамках Шанхайской организации сотрудничества, очевидно, что соседство такого гиганта, как Китай, очень отрицательно влияет на попытки выстроить более или менее самостоятельную казахстанскую экономику. Например, представители текстильной промышленности Казахстана все 1990-е годы просили государственные органы о хотя бы ограниченных протекционистских мерах во внешней торговле. В республике производятся хлопок и шерсть, в наследство от СССР досталась не самая плохая промышленная и кадровая инфраструктура. Тем более, что успешные примеры есть – казахстанская компания «Текстилайн» уже порядка десяти лет поставляет свою продукцию в Швейцарию. И таких компаний могло бы быть много, говорят текстильщики.

Доминирование Китая на потребительском рынке Казахстана сильно ощущается ещё до вступления Казахстана в ВТО. Что же будет потом, когда еще больше откроются границы для товаров и для рабочей силы? Этим вопросом в стране предпочитают не задаваться, «прячась» за решение сегодняшних, сиюминутных проблем.

Ярослав Разумов, Алма-Ата

Контекст