1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Жена Ильдара Дадина: Решение суда стало неожиданным для всех

Супруга Ильдара Дадина Анастасия Зотова в интервью Жанне Немцовой рассказала о возможных причинах, побудивших Верховный суд освободить активиста, а также поделилась своими планами на будущее.

Жена Ильдара Дадина Анастасия Зотова отвечает на вопросы Жанны Немцовой

Жена Ильдара Дадина Анастасия Зотова отвечает на вопросы Жанны Немцовой

22 февраля Верховный суд РФ постановил отменить приговор и освободить из колонии активиста Ильдара Дадина, который стал первым в России осужденным по уголовной статье о повторных нарушениях на митингах.

О том, что может стоять за таким решением суда, почему Дадин продолжал участвовать в акциях протеста, несмотря на риски, и каковы его политические взгляды, в интервью Жанне Немцовой рассказала супруга активиста Анастасия Зотова.

Жанна Немцова: Анастасия, 22 февраля президиум Верховного суда принял решение об отмене приговора Ильдару Дадину. С чем вы это связываете?

Анастасия Зотова: Я не знаю, как это можно объяснить. Мне кажется, что-то произошло, причем совсем недавно. Было два заседания Конституционного суда: на первом чиновники из разных ведомств, в том числе представитель уполномоченного по правам человека, обсуждали, конституционным ли был приговор Ильдару и конституционна ли вообще статья, по которой он сидит, за неоднократное нарушение (правил проведения. - Ред.) массовых акций. И все представители говорили, что да, все нормально, человек, который протестует, должен сидеть, а потом внезапно решение Конституционного суда было таким, что Ильдара приговорили незаконно и этот приговор должен быть пересмотрен и отменен.

Анастасия Зотова

Анастасия Зотова

С чем это связано, непонятно, но такое решение было неожиданным для всех. Есть подозрение, что произошло что-то такое, из-за чего они просто больше не захотели держать Ильдара за решеткой. Возможно, потому, что пока Ильдар находится за решеткой, его друзья, в том числе и я, рассказывают про пытки в Карелии, где Ильдар находился. И сам Ильдар шлет письма, сообщая, что он очень переживает за тех людей, с которыми находился в Карелии, что их продолжают пытать. Возможно, власти России рассчитывают - и не без основания - что вот сейчас Ильдар выйдет, у нас будет нормальная семейная жизнь, и мы закончим заниматься всем этим.

- У властей правильный расчет?

- Конечно, хочется нормальной семейной жизни. Возможно, мы уедем куда-то на медовый месяц. Но все-таки сейчас, когда уже и я знаю, что происходит в Карелии, и знаю имена людей, которые сидят, которые подвергались пыткам, и разговариваю с их мамами, папами, братьями, сестрами, я все-таки считаю себя обязанной помочь этим людям. Думаю, что у Ильдара такая же позиция. И даже если сами пытки в Карелии прекратить не удастся, то хотелось бы, чтобы хотя бы эти люди - там около десятка - двух десятков человек, которые нашли смелость, пожаловались на пытки, доверились правозащитникам - были спасены, чтобы их можно было перевести в другой регион.

- Какие у вас планы на будущее?

- Если честно, у меня каждую неделю разные планы. Сначала, когда я услышала про пытки в Карелии, я подумала, что можно было бы попробовать избраться в ОНК (Общественную наблюдательную комиссию. - Ред.). Но мне очень не хочется, чтобы Ильдар жил в России, потому что уже была попытка возбудить против него новое уголовное дело якобы за экстремизм, за какой-то пост в Facebook, который он якобы написал, причем пока сидел в тюрьме.

Понятно, что это полный бред, но я очень боюсь, что, как только Ильдар выйдет на свободу, сразу же заведут новое уголовное дело и отправят его обратно за решетку. А мне этого года без него абсолютно хватило. И я думаю, что Ильдара срочно нужно отсюда вывозить. Если я, например, буду жить в Карелии, то Ильдар мог бы жить в Финляндии, и мы могли бы очень часто видеться. Другой вариант - это уехать куда-то вдвоем, потому что заниматься правами заключенных в Карелии мы можем где угодно. Сейчас я работаю из Москвы, сижу в московском офисе за своим ноутбуком: точно так же я смогу сидеть за ноутбуком где-нибудь в Индии или в Праге, или вообще где угодно.

- Ильдар стал первым человеком, осужденным по новому закону, который регулирует митинги и другие массовые акции. Есть мнение, что Ильдар намеренно шел на эти риски, понимая, что может попасть в тюрьму. Насколько его поведение было провокационным?

 - Все люди, которые выходят на протесты, понимают, что их могут рано или поздно посадить, но нам казалось, что это все-таки будет (скорее - Ред.) поздно, чем рано. Когда Ильдар шел протестовать, я его спрашивала: а зачем ты вообще ходишь на эти акции протеста, ведь ты понимаешь, что они ничего в принципе не изменят? И он говорил: да, понимаю, просто я это делаю в каком-то смысле ради себя, чтобы чувствовать себя человеком с чистой совестью, потому что мне будет некомфортно, если я буду видеть, что творится беспредел, а я против него никак не протестую. Он такой человек - он просто не мог сидеть дома и молчать, а должен был выходить из-за внутреннего убеждения.

Насколько это было провокационным, сложно сказать, потому что - что такое одиночный пикет? Человек просто стоит на площади, другие люди ходят вокруг него, гуляют, кушают сладкую вату, семечки, попкорн, и, в общем-то, никто на это не обращает внимания, и он никому не мешает - просто тихонечко стоит с плакатом. Может быть, провокационным было само его нежелание поддаться полиции, которая постоянно пыталась его арестовать, и прекратить эти пикеты. После митингов на Болотной площади многие люди, увидев аресты, сказали: нет, все, хватит, мы больше не будем протестовать, у нас своя нормальная жизнь, дети, родители, работа. А Ильдар все продолжал стоять с этими одиночными пикетами.

- Ильдар - известный гражданский активист, который осуждал агрессию России на Украине, выступал против войны с Украиной. Но он не представляет ни одну политическую силу, не является членом какой-либо партии или общественного движения. Как бы вы могли описать его политические взгляды?

- Очень просто: его взгляды - за все хорошее против всего плохого. Он протестовал не только против войны, но и против полицейского беспредела, когда сотрудники полиции задерживают людей, не представляясь и не называя причины задержания, хотя они обязаны это делать по закону. Когда осудили участников митинга на Болотной площади, когда осудили Pussy Riot, он выступал за свободу Надежды Толоконниковой и Марии Алехиной, выступал за свободу "болотников".

То есть у него как бы нет политических взглядов, он просто хочет, чтобы все было по закону: чтобы на выборах не было никаких вбросов, чтобы, если полиция производит задержание, то это было бы так, как написано в законе о полиции. Чтобы, если у нас в Конституции написано, что мы имеем право мирно собираться без оружия, чтобы так оно и было. Если в Конституции написано, что у нас есть свобода слова, чтобы так и было. Просто он за то, чтобы законы выполнялись.

- Но никаких конкретных убеждений у него нет?

- У него скорее либеральные взгляды, он просто за права человека. Мне кажется, что называть его политиком неверно: у политиков должна быть, например, какая-то программа, каким образом они хотят привести народ к светлому будущему. У Ильдара, конечно, такой программы нет, у него одно требование - чтобы соблюдались законы и права человека.

- Как вы сами стали гражданским активистом и что вас побудило заниматься общественной деятельностью, тем более в трудный для России период, когда это сопряжено с огромным риском?

Контекст

- Это произошло случайно. Я была журналистом, и у меня все было хорошо, а потом 7 декабря 2015 года Ильдара приговорили к трем годам лишения свободы. На следующий день мы с друзьями собрались у меня на кухне и решили, что нужно что-то делать, чтобы Ильдара отпустили, чтобы он не сидел эти три года за решеткой. И мы собрались и организовали митинг - это был очень маленький митинг где-то в лесу, в парке Сокольники, туда пришло около двух сотен человек. А потом мы организовали еще один митинг, куда пришло уже 500 человек - при том, что было минус 20 градусов и январь. Это было недалеко от Кремля. А потом мы провели международные пикеты за свободу Ильдара - не только в Москве и других городах России, но и в разных странах Европы, США, даже в Азии и в Израиле.

Мы создали небольшой сайт, на котором писали, что статья 212.1 УК РФ противоречит Конституции, собирали мнения различных адвокатов, сообщали новости о том, что происходит с Ильдаром и как продолжаются суды в отношении других людей, против которых были заведены дела по этой статье. Я бы не сказала, что это серьезная правозащитная работа: у меня была своя работа в газете, за которую мне платили деньги, а это я просто делала потому, что хотела защитить Ильдара, хотела, чтобы эту статью отменили. Потому что очевидно: что когда человека сажают за выражение мнения на митингах, это противоречит международному праву.

- Кого из правозащитников и правозащитных организаций в России вы считаете наиболее эффективными?

- Мне кажется, что очень эффективен "Комитет против пыток" Игоря Каляпина: они по одному вытаскивают и спасают людей. Есть еще "Медиазона" и "Агора" - ими занимается Павел Чиков: они также помогают людям, освобождают из тюрем людей, которые не могут там находиться по болезни. Проблема в том, что из-за политической ситуации в России решить проблему комплексно невозможно, и все, чем, по сути, могут заниматься наши правозащитники - это просто спасать людей по одному.

- Анастасия, спасибо вам большое.

Полная версия интервью:

Смотреть видео 10:21

Супруга Ильдара Дадина в программе "Немцова.Интервью": Не хочется, чтобы Ильдар жил в России (22.02.2017)

Аудио- и видеофайлы по теме