1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Мосты

Дом российско-германской дружбы в столице России

26.06.2008

Российско-Немецкий Дом в Москве в нынешнем году отмечает свой десятилетний юбилей.

default

Праздничные торжества пройдут в сентябре. Этот пятиэтажный особняк культуры и места встреч российских немцев финансируется МВД Германии в рамках поддержки этнических немцев за рубежом. Реализацию культурных и образовательных программ осуществляется германским обществом по техническому сотрудничеству- GTZ.


В культурной и общественно-политической сферах Российско-немецкий Дом тесно сотрудничает с посольством Германии, филиалом института имени Гёте в Москве, Германским обществом академических обменов (ДААД), немецкими фондами и государственными организациями, осуществляющими поддержку российских немцев

Российско-Немецкий Дом - это не только центр встреч российских немцев, но и место пересечения немецкой и русской культур. Его цель: поддержка интересов немецкого меньшинства в России и формирование тесных дружеских отношений между Россией и Германией.

Frau Dr. Irina Hetsch, Leiterin des Russisch Deutschen Hauses, Moskau

Моя собеседница, директор Российско-немецкого Дома в Москве Ирина Хетч.

- Госпожа Хетч, Вы руководитель российско-немецкого дома в Москве, который отмечает свое десятилетие. Десять лет – это возраст уже не малолетнего ребенка, он может говорить, отвечать за свои поступки. Расскажите, пожалуйста, о том, как родился этот ребенок, и каким он стал сегодня?

- Ребенок появился на свет по просьбе российских немцев, которые хотели иметь место, где они могли бы найти приют для своих федеральных союзов. Оно должно было стать не только местом встреч и решения проблем российских немцев, связанных с их историей, культурой, современной жизнью, но и центром взаимодействия немецкой и российской культур. В 1997 году германское правительство откликнулось на просьбу российских немцев и выкупило дом в Москве, который принадлежал троллейбусному депо, и в котором раньше располагалось общежитие. С тех пор под одной крышей находятся многочисленные организации российских немцев, которые работают на федеральном уровне.

- Вы говорите 97 год – это год, когда правительство Германии купило дом, а вошел он в строй годом позже, в 98?

- Вы можете представить, что из общежития надо было сделать офисные помещения притом, что это было очень старое здание. И нам удалось сохранить его исторический облик.

- Высокие потолки, внутреннюю архитектуру.

- Да, мы оставили тот вид, который был заложен архитекторами. С 1998 года в доме разместилась б ольшая часть организаций российских немцев, которые и сейчас здесь работают. С другой стороны, осуществляется программа по поддержке самого дома, т.е. часть его всегда сдавалась в аренду.

Основная цель Дома – быть мостом между Россией и Германией, что предполагает обмен богатым научным опытом, налаживание экономических связей и, конечно, культурные события.

- Этот пятиэтажный дом с просторными помещениями, учебными классами. Проведите, пожалуйста, небольшую экскурсию, начиная с первого этажа.

- На первом этаже у нас большой зал, который можно использовать для культурных мероприятий, конференций, презентаций, форумов, круглых столов. Там же находятся и учебные помещения. На каждом этаже есть большой экран, где можно смотреть немецкое телевидение. У нас есть спутниковая антенна, которая как раз делает возможным знакомство посетителей с немецким языком. На втором этаже офисы, которые занимают научные организации. Здесь находится и офис GTZ, которое курирует в России многочисленные проекты, а на третьем этаже офисы общественных организаций российских немцев. Среди них Федеральная национальная культурная автономия российских немцев, куда входит МСНК - Международный союз немецкой культуры, общественная организация российских немцев «Gemeinschaft», общественная академия наук российских немцев, центр немецкой культуры, конечно, и молодежные организации, Фонд российских немцев. Кроме научных организаций здесь находятся и фирмы, которые непосредственно связывают Германию и Россию. Это консалтинговые фирмы, либо фирмы, которые развивают торговлю и экономические связи.

Мы занимаемся проведением семинаров не только для российских немцев, их в России 600 тысяч, но и «обслуживаем» немцев из Украины, Центральной Азии.

- Когда Вы говорите «обслуживаем», то имеете в виду, что проводите семинары для них, курсы немецкого языка и так далее?

- Именно так. Наш образовательно-информационный центр, как ресурс для тех, кто решил остаться в России, в Узбекистане, в Украине. У этнических немцев двойственное чувство этноса

- Можно сказать: две родины

- Действительно, с тех пор как эти страны стали безопасной родиной для них, то вполне можно говорить о двух родинах. Фактически это немецкая идентичность, но, с другой стороны, гражданство тех стран, где они сейчас живут.

- Госпожа Хетч, когда Вы говорите о том, что собой представляют российские немцы, я слушая Вас, задаюсь другим вопросом. Вы, немка по происхождению, говорите на русском языке, Вы сами не стали чувствовать себя с некоторых пор российской немкой?

- Я чувствую себя сопричастной к российским немцам, но в душе европейка. Думаю, что для человека, который живет этой жизнью в современных условиях очень важно быть во всех культурах. Нужна, конечно, какая-то национальная идентичность, и я чувствую, что она одновременно и немецкая, и российская, и украинская. Я долго работала и в Узбекистане, полюбила эту страну. Но я думаю, важнее национальности – это человечность, а потом, внутри каждого из нас «сидит» национальная идентичность.

Российские немцы ее особенно чувствуют, потому что у них судьба была нелегкая. После того, как они признали свою немецкую идентичность (еще тогда в Советском Союзе), последовали ссылки, трудовая армия и просто дискриминация. Это их сплотило и дает чувство более глубокой идентичности, которого, может, у современных европейцев нет, потому что они так не страдали. А ведь это все передается в семьях, это память о перенесенных страданиях и помогла им выжить. Гордость за то, что выжил и желание чего-либо достичь именно как немец. Это, наверное, дает этим людям особенное внутреннее чувство, которое не дано понять тем, кто никогда не страдал. Поэтому я испытываю сопричастность к судьбам этих людей, хотя сама это не пережила. Зато я много нового узнала, прочитала много книг и познакомилась с людьми, которые заслуживают моего уважения. Причем, уважения к тому, с каким оптимизмом они смотрят в будущее.

- В принципе, я могу понять, если Вы станете критиковать российских немцев. Есть такие организации, которые не демонстрируют единство в общих целях. И я думаю, что постороннему человеку, который помогает немцам решить проблемы, связанные с сохранением национальной самобытности, развивать язык и культуру, эти разногласия в рядах самих немцев мешает в работе, потому что он натыкается на какие-то подводные камни.

- Я думаю, что решение министерства внутренних дел Германии, которое отвечает за программы для тех, которые остаются в странах происхождения, взять нейтрального посредника, не в смысле бизнеса, посредника в смысле модератора, было очень мудрым. А ситуация в среде российских немцев, их разобщенность, скорее отражение состояния общества, что есть существование разных политических взглядов.

Конечно, я сторонница реальной политики, т.е. того, что можно сейчас сделать, но я также понимаю и тех, кто за полную реабилитацию, не может распрощаться со своими глубокими убеждениями в том, что когда-нибудь им должно быть воздано за их страдания. Я понимаю, что это сложно сделать в нынешнем российском обществе. Это скорее бесперспективная борьба, но некоторые российские немцы не могут поступиться своими принципами. А раз мы являемся нейтральными модераторами, то они невольно отражают свою борьбу и на нас, т.е. нам иногда достается, что называется, со всех сторон.

- Получается, что часть российских немцев не требует государственности, а другая добивается справедливости через восстановление Поволжской республики немцев. Вы это имеете ввиду?

- Это все уже не так просто, как белое и черное. Даже те, кто говорят о реабилитации под понимают под ней очень разные вещи. Мало кто требует возвращения именно Волжской республики, потому что они прекрасно понимают, что там живут люди, которых тоже нельзя выгнать. Или невозможно рядом с ними поселить опять представителей одной национальности. Я думаю, они осознают, что мало кто сейчас приехал бы в тот или иной регион насильственным путем.

Реальность заключается в том, что российские немцы живут разрозненно. И переселение сейчас сложно осуществимо. Это больше символическое требование. С другой стороны, многие из тех, кто говорит о практической реабилитации, считают, что нужен национальный язык, национальный университет (который у других национальностей есть). Так почему бы не создать национальный театр, почему бы не поддерживать национальные печатные российских немцев, поддерживать центры встреч, которые могли бы дать приют для немцев, разбросанных по всей России?

- Госпожа Хетч, вернемся от проблем сердечных, от мечтаний российских немцев к организму, а именно к российско-немецкому дому. Сердце мечтает об одном, а тело существует. Откуда же приходит пища для этого организма, кто финансирует российско-немецкий дом?

- Этот дом, как я уже говорила, купило немецкое правительство, здание находится в собственности Германии. Его содержание финансируется полностью из немецких денег. У министерства внутренних дел Германии есть специальные программы для поддержки немецкого меньшинства в России. У германского общества по техническому сотрудничеству (GTZ) в России четыре проектных бюро: на Алтае, в Новосибирске, Саратове и Москве.

- Госпожа Хетч, Вы руководите большой организацией, живете далеко от родины. Стал ли российско-немецкий дом и Вашим домом?

- У меня самой никогда не было ни собственного дома, ни выкупленной квартиры, в этом плане, действительно, российско-немецкий дом стал надежной крышей и для меня. Но в тоже время я чувствую себя в нем уютно потому, что я работаю с людьми, которые близки мне по духу. У всех желание не только добросовестно выполнять работу, но и нести добро. Все мои коллеги и сотрудники близки мне тем, что они работают сердцем.

Аудио- и видеофайлы по теме