1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Германия

Деятельность Штази была "превентивной"?

Читая документы по истории Министерства госбезопасности ГДР, постоянно ловишь себя на мысли, что бывшие сотрудники Штази до сих пор абсолютно уверены в своей правоте и непогрешимости.

default

Знаменитые архивы Штази.

ЧАСТЬ II

По привычке они постоянно навешивают ярлыки, говоря о своих бывших подопечных (или подследственных): оппозиционеры, диссиденты, уклонисты... И уж, конечно, не может быть и речи о том, чтобы предоставить слово всем этим людям с ярлыками. По-прежнему, как в советские времена, тех, кто сомневался в руководящей роли коммунистической идеологии (как, например, Вольфганг Темплин) объявляют разложившимся элементом, жертвой вражеской пропаганды и врагом.

С "профилактической" целью

Сейчас над этим можно смеяться, но в то время это означало, почти наверняка, увольнение с работы и давление на членов семьи. В документах инакомыслящих делались отметки, штемпелевавшие этих лиц как асоциальных и опасных, что, в свою очередь, делало практически невозможным нормальное трудоустройство. Если дети так называемого "инакомысляющего" учились в школе, то и вокруг них создавалась невыносимая обстановка. И так далее. Всё это хорошо известно тем, у кого есть собственное советское прошлое.

Однако, жертвы госбезопасности являются для перешедших в наступление офицеров Штази такой же незначительной темой, как и их собственные операции, направленные на раскол или разрушение диссидентских групп изнутри. Вольфганг Шваниц, генерал госбезопасности, рассматривает такие действия, сравнимые с подрывной деятельностью, как совершенно нормальную служебную практику и не видит в этом повода для размышлений:

"Практика подрывной деятельности применялась в тех случаях, когда речь шла о диссидентских группах. Целью нашей, как вы говорите, подрывной деятельности было тормозить их деятельность, по возможности вносить в их ряды раскол, занимать их проблемами, которые удерживали бы их от публичной и пропагандистской деятельности. Это была в основном профилактическая, превентивная деятельность, направленная, если не на вытеснение диссидентов с идеологического поля, то, по крайней мере, на их ограничение и заглушение".

"Деструктивная работа с диссидентами"

Йенс Гисеке, научный сотрудник Ведомства, занимающегося архивами Штази:

"Итак, получается, что фактически подрывной деятельности МГБ не было. Проводившиеся министерством мероприятия имели целью лишь предотвращение преступных действий со стороны оппозиции. Если призывы к свержению существующего строя и в ФРГ считаются преступным деянием, то вряд ли можно назвать преступлением распространение листовок и, уж тем более, встречи с западными корреспондентами. А за это можно было угодить в тюрьму. Так называемая деструктивная работа с диссидентами, т.е. работа, направленная на разрушение их рядов, широко практиковалась в МГБ в 70-е и, особенно, в 80-е годы. Жёсткие репрессии в стиле чисток 50-60х годов были уже невозможны (прежде всего из-за того, что между диссидентами ГДР и правозащитниками в ФРГ существовали достаточно прочные связи, а потому любая жёсткость властей по отношению к диссидентам моментально становилась достоянием западной прессы, об этом начинали говорить политики, эти проблемы становились темой парламентских прений, и в ходе переговоров Хонеккера с кем-то из его западных коллег-глав государств ему вполне могли задать мало приятный вопрос о судьбе того или иного диссидента, или даже связать его судьбу с предоставлением кредита - в общем в 70-80е годы у штази были все основания действовать тихо и незаметно. МГБ стало чаще прибегать к мероприятиям, вроде психического террора с целью воздействовать на людей так, чтобы те сами прекращали свою оппозиционную деятельность".

Идеологический распад в рядах Штази

Но, оказалась, что деструктивная работа с диссидентами - это палка о двух концах. Йенс Гисеке обращает внимание на то, что в 1989-90 гг. в самом Министерстве госбезопасности появились признаки идеологического распада, разложения, шатаний:

"Появилась некая готовность к самокритике и к развитию. Появилось желание реформировать и усовершенствовать деятельность министерства. Однако те, кто сейчас борется за улучшение имиджа МГБ, ничего об этих колебаниях и сомнениях своих коллег не говорят. Читаешь подобранные ими документы и возникает чувство, будто попал в далёкий 1989-й год, когда левые ещё дискутировали на тему сталинизма и ГДР".

ФРГ – ГДР: конфронтация двух систем

Генерал МГБ Зигфрид Хенель, руководитель берлинского управления, доказывает, что деятельность Министерства и его сотрудников нельзя оценивать в отрыве от того, что происходило в мире.

"Нельзя забывать ни о специфических отношениях, существовавших между ГДР и ФРГ, ни о конфронтации двух систем, ни об идеологических битвах холодной войны. Не стоит забывать и о том, что Западная Германия всегда - с первой минуты существования ГДР - стремилась к тому, чтобы как можно скорее избавиться от альтернативной общественной системы".

"Меч и щит" спецслужб так и не спасли соцсистему

В то же время они признают, что одни лишь внешние факторы не могли стать причиной распада социалистической системы. Не смогли бы её спасти ни меч, ни щит спецслужб. Главная причина исчезновения соцлагеря, и, в частности, гибели ГДР, заключается в том, что народ перестал доверять коммунистам, а произошло это потому, что они, в свою очередь, больше не внимали голосу чекистов, которые были внутренним оком партии или держали руку на пульсе народа.

"Власти видели то, что хотели видеть, а потому пропасть между действительностью и планами партийного руководства, продолжала углубляться. Наше министерство постоянно указывало на эти проблемы, но как потом выяснилось, составление этих докладных записок Хонеккеру, было бессмысленным делом. Хонеккер даже как-то сказал, что сведения, которые предоставляет ему МГБ, ничем не отличаются от заголовков западной прессы. Конечно, если руководство так относится к материалам разведки, она уже ничего изменить не может", -

говорит генерал МГБ Шваниц.

"Стукачество" как "одна из форм демократического процесса"

Любопытно, что он и другие генералы не чувствуют себя ответственными за ту пропасть, которая разверзлась между народом и правящей партией. Своё министерство они воспринимают как часть народа, а "стукачество" рассматривают как одну из форм демократического процесса.

"Негласное сотрудничество с органами было истинным проявлением нашего понимания демократических норм, и в подавляющем большинстве наши бывшие сотрудники уверены, что не должны стыдиться того, что тогда делали, поскольку эта работа была направлена на защиту и сохранение ГДР. Эта работа была законной и служила сохранению социалистической альтернативы в Германии", -

уверен генерал госбезопасности ГДР Шваниц. Зигрид Пауль, жертва его Министерства, уверена в другом:

"Не может быть правильным и законным режим, при котором шестнадцатью миллионами граждан управляют 84 тысячи штатных гэбэшников и несметное число внештатных доносчисков".

Виктор Агаев, Сергей Мигиц, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА

Контекст