1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Депутат Европарламента: В России я - персона нон грата

Россия отказала во въезде cопредседателю фракции "зеленых" Европарламента. В интервью DW Ребекка Хармс рассказала о подробностях инцидента, назвав его "большим розыгрышем".

У России, судя по всему, есть свой черный список политиков из Евросоюза. На своем опыте в этом убедилась Ребекка Хармс (Rebecca Harms), сопредседатель фракции "зеленых" в Европарламенте. В четверг, 25 сентября, ей отказали в праве пребывания на территории России. Депутат прилетела в Москву, чтобы присутствовать на процессе по делу украинской летчицы Надежды Савченко, которую обвиняют в убийстве российских журналистов. После возвращения в Брюссель она дала интервью DW.

DW: Что произошло с вами 25 сентября в московском аэропорту?

Ребекка Хармс: Я не смогла пройти паспортный контроль - пограничники не признали мой дипломатический паспорт в качестве документа, достаточного для въезда в страну. Теперь мне все это кажется большим розыгрышем. Сначала мне сказали, что компьютер, с помошью которого проводится проверка дипломатических документов, не работает.

Ребекка Хармс

Ребекка Хармс

Потом мне заявили, что одного паспорта недостаточно и что мне требуется специальная аккредитация, чтобы следовать в Москву. Потом у меня затребовали другие документы. Мне стали говорить, что это странно, что у меня два разных паспорта - бельгийский, специально выдаваемый депутатам Европарламента, и германский дипломатический паспорт. Все длилось очень долго при участии большого числа чиновников, ко всему прочему разговоры шли с большими перерывами, возникали языковые проблемы.

В итоге прошло несколько часов, прежде чем один из чиновников четко мне сказал: мол, госпожа Хармс, я заявляю, что ваше пребывание в России нежелательно. "You are not desired in our country".

- А сотрудники аэропорта предъявили вам какие-то документы, подтверждающие, что вы объявлены персоной нон грата?

- Никакого письменного обоснования мне не предъявили, а только обязали подписать бумагу, в которой меня проинформировали о том, что мое пребывание в России нежелательно и что мне запрещено въезжать в страну. Там же было написано, что если я нарушу этот запрет, то буду рассматриваться как человек, совершивший преступление по российским законам.

- Что, на ваш взгляд, стало причиной запрета на ваш въезд в Россию?

- Мне кажется, что, прежде всего, российские власти и российское правосудие не заинтересованы в том, чтобы мне удалось осуществить свои планы. Я собиралась вместе с гражданскими активистами и правозащитниками из России и Польши наблюдать за ходом судебного процесса над военнослужащей украинской армии Надеждой Савченко. Все дело в том, что в Москве не любят, чтобы за политически мотивированными судебными процессам кто-то внимательно наблюдал.

Еще одна проблема, из-за которой, на мой взгляд, меня вчера не впустили в Москву, заключается в том, что у Европейского Союза и России на сегодняшний день разные точки зрения, касающиеся права Украины выбирать свой путь развития и права на самоопределение. И я думаю, что еще - это мои регулярные выступления в поддержку Украины, а также моя манера называть вещи своими именами, когда я говорю о том, что Россия грубо попирает нормы международного права и нарушает существующие договоренности. Думаю, именно такую прямую точку зрения в России не очень хотят слышать.

- Вы были удивлены, когда вас не пустили в страну?

- Если бы я заранее знала, что меня не пустят, я бы не поехала. Моя поездка не была какой-то тайной, об этом визите было заранее объявлено в пресс-релизе. Я планировала встретиться с сотрудниками "Мемориала" и российскими адвокатами Савченко. Вся программа была известна. Сотрудники моего бюро уточнили в российском посольстве, действителен ли мой дипломатический паспорт для въезда в страну. Там никаких предупреждений никто не сделал.

- Есть информация, что Москва подготовила список лиц, которым запрещен въезд в Россию. Вы о таком списке знали?

- У меня накануне была плохая связь, когда я из аэропорта по мобильному телефону звонила в немецкое посольство и представительство ЕС в Москве. Но я узнала, что, по всей вероятности, во время моего перелета в Москву была получена информация о существовании так называемого черного списка европейских политиков. Я еще не успела выяснить подробности, но в представительстве Евросоюза в Москве мне подтвердили, что такой список существует. Правда, о других именах, кроме моего, мне ничего неизвестно.

- Можете ли вы себе представить, что россияне считают правильным объявление запрета на въезд в Россию определенным западным политикам? Ведь тот же Евросоюз уже давно ввел аналогичные запреты для десятков российских политиков и предпринимателей...

- Вполне могу себе это представить. Но все же, я бы не сказала, что в моем случае речь идет о какой-то агрессивной позиции или политике по отношению к России и мне теперь необходимо за это ответить, как было в случае с теми, кого внесли в черный список ЕС. На этих лицах лежит ответственность за аннексию Крыма. Или, например, в санкционный список ЕС попали те, кто несет ответственность за поддержку сепаратистов на востоке Украины. Лично у меня была мысль, что особенно сейчас, в это крайне тяжелое время, когда отношения между Россией, ЕС и Украиной накалены до предела, особенно важно вести диалог, сохранять контакты как раз на уровне гражданского общества между представителями ЕС, России и Украины, чтобы оставаться открытыми. И во время поездки в Россию я хотела эту тему поднять.

- Вы бы хотели вновь поехать в Россию?

- Я не отношусь к тем, кто пытается головой пробить стену. Я основательно подумаю, прежде чем решу, на каких условиях я снова поеду в Россию. Опыт с ожиданием в транзитном отсеке московского аэропорта не настолько прекрасен, чтобы мне захотелось его повторить. Я вспоминала там беднягу Эдварда Сноудена, которому пришлось в аналогичной ситуации провести много времени. Но я буду разговаривать со своими российскими друзьями, правозащитными организациями и с представителями российской оппозиции, а также с депутатами Госдумы, с которыми я работаю в общей комиссии, о том, как нам теперь встречаться.