1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Европа

Государства Центральной Азии неохотно прислушиваются к Евросоюзу

Диалог не получился - так можно сформулировать итог переговоров "тройки" Евросоюза, возглавляемой главой МИДа Германии Франком-Вальтером Штайнмайером, с представителями МИД пяти центральноазиатских государств в Астане.

default

Глава МИДа Германии Франк-Вальтер Штайнмайер (слева) и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев

В среду, 28 марта, в столице Казахстана завершились двухдневные переговоры между "евротройкой" и представителями центральноазиатских государств. Европейцы прибыли в Астану, чтобы представить разрабатываемую нынешним председателем ЕС, Германией, новую стратегию Евросоюза в Центральной Азии. Ее судьбу должен решить саммит ЕС в июне. На борьбу с наркоторговлей и бедностью, подготовку сотрудников правоохранительных органов, строительство новых дорог, нефте- и газопроводов в центральноазиатском регионе Брюссель намерен ассигновать до 2013 года около 750 миллионов евро. В ответ Казахстану, Узбекистану, Туркмении, Таджикистану и Киргизии следует, как считает Евросоюз, скорее осуществить демократические реформы, а также неукоснительно соблюдать права человека. Однако на такое предложение центральноазиатские государства отреагировали крайне отрицательно.

Штайнмайер видит возможность отмены санкций

Пожалуй, самые сложные переговоры ждали лидеров Евросоюза сразу по прибытии в Астану – с министром иностранных дел Узбекистана Владимиром Норовым. В мае Евросоюз намерен обсудить вопрос о санкциях в отношении официального Ташкента, и коллега Норова, глава германского МИДа Франк-Вальтер Штайнмайер намекнул, что в перспективе санкции могут быть отменены, если узбекские власти улучшат ситуацию с правами человека в стране: "Мы обсуждаем вопрос доступа Красного Креста в узбекские тюрьмы, - указал глава германского МИДа. - Разговор идет о том, удастся ли нам наладить диалог по проблемам прав человека, так, чтобы мы могли помочь судьбам отдельных людей. И еще разговор ведется о том, в какой форме можно дать объективную оценку кровавым событиям в Андижане".

Помимо этого, Штайнмайер, по неофициальным данным, высказался в поддержку свободной журналистки "Немецкой волны" в Узбекистане, которая обвиняется Ташкентом в работе без аккредитации и неуплате налогов.

Ташкент не намерен оправдываться

Ответная реакция узбекского министра иностранных дел Владимира Норова была высказана в довольно резкой форме. Узбекистан не потерпит вмешательства в свои внутренние дела: "Перед кем-то оправдываться мы не хотим", - сказал министр. "Вопрос санкций – это одностороннее решение Европейского Союза, и Евросоюз сам должен принимать дальнейшие решения", - добавил Норов.

По его убеждению, санкции ЕС не мешают развитию экономики его страны, демонстрирующей стабильный рост. Узбекистан – азиатская страна, напомнил министр, удаленная от Брюсселя на 6000 километров. Европейцы, указал он, не должны думать, что они могут относиться к странам в Центральной Азии как "учителя" к "ученикам". В этом отношении гораздо более удобным партнером в регионе может стать Китай, не менее европейцев заинтересованный в поставках энергоресурсов из региона, но готовый предоставлять миллиардные кредиты, без выдвижения каких-либо дополнительных условий в сфере гражданских свобод.

Казахстан может стать председателем ОБСЕ

Несколько более оптимистично выглядит итог нынешней конференции в Астане для принимающей стороны. Так, комиссар ЕС по внешним связям Бенита Ферреро-Вальднер обнадежила Казахстан в, пожалуй, главном для страны внешнеполитическом вопросе – перспективе председательствования в ОБСЕ в 2009 году. По словам комиссара, "если обещанные реформы, стратегию которых обнародовал президент Нурсултан Назарбаев, будут осуществлены, то мы за то, чтобы Казахстан получил председательство в организации". Шансы Казахстана Ферреро-Вальднер оценила как "очень хорошие". В декабре минувшего года главы МИД стран ОБСЕ, не выработав единого мнения, отложили рассмотрение заявки Казахстана на декабрь 2007 года.



Контекст