1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Поиск и архив

Глеб Сухоруков

Интервью "Немецкой волне"

default

- Я родился в 1969-м году, то есть мне сейчас 32 года, скоро будет 33. Родился я в городе Пущино, Серпуховский район Московской области, где и закончил школу. Затем я учился в Московском государственном университете имени Ломоносова на физическом факультете, который закончил в 1991-м году. Потом там же поступил в аспирантуру по специальности биофизика, сотрудничал с Институтом кристаллографии Российской академии наук. В 1994-м году защитил диссертацию и стал кандидатом наук. В 1993-м году у меня завязались контакты с немецким учёным, профессором Мёвальдом (Helmuth Möhwald), он сейчас является директором института здесь. Раньше он работал в университете Майнца, в Институте физической химии, и начиная с 1993-го года, ещё будучи аспирантом, я периодически приезжал к нему выполнять совместные работы. В 1996-м году профессор как бы «перевёл» меня в Берлин, он стал там директором института. Я работал примерно три месяца здесь и три месяца в Москве. Со временем стало ясно, что то время, которое я провожу в Москве, потрачено фактически впустую, потому что реально экспериментальная база страдала, и выполнять исследования на высоком уровне стало практически невозможно. И мне был предложен здесь двухгодичный контракт.

Вы выбрали для работы в Германии Институт по изучению коллоидных систем и граничных поверхностей имени Макса Планка в Потсдаме. Почему?

- Дело в том, что, во-первых, этот институт более других подходит мне по тематике, а во-вторых, институты Общества имени Макса Планка гораздо лучше оборудованы, чем университеты в Германии. Я бы даже сказал, не только в Германии, это вообще лучшее место для проведения тех исследований, которые я вёл и продолжаю вести. Я бывал и в Европе, и в США, и могу утверждать, что это лучшее в мире место, где можно продолжать исследования по моей тематике.

В какой же области Вы работаете?

- Это коллоидная химия и химия полимеров, то есть один из разделов физической химии. Конкретно я занимаюсь разработкой и совершенствованием нового метода микрокапсулирования – метода, который позволяет помещать широкий круг веществ в микрокапсулы с заданными размерами и свойствами оболочки. То есть мы можем варьировать размер капсул в пределах от десятков нанометров до десятков микрон. И мы можем варьировать такие свойства капсул, как стабильность оболочки, как скорость выхода вещества. Если это лекарственное вещество, то важно, чтобы оно выходило контролированно. С помощью нашей технологии мы можем в широком временном диапазоне дозировать выход лекарственных веществ. Более того, с помощью оболочки мы можем задавать конкретные участки для связывания наших капсул. То есть они доходят до определённых мест и именно там специфически связываются, начинают высвобождать содержащееся в них вещество.

А кроме медицины?

- Кроме медицины, эти разработки можно применять в сельском хозяйстве, в струйных принтерах, в косметической промышленности. Есть много сугубо технических возможностей применения, никак не связанных с биологией и медициной. Одно из главных достоинств этого метода как раз и состоит в том, что он может применяться в самых разных областях человеческой деятельности. Кстати, на основе этих разработок мы вместе с коллегами создали фирму, которая сейчас успешно функционирует. Год назад я ушёл туда работать, но в связи с тем, что я выиграл этот проект, решил вернуться обратно в науку.

А сочетать эти два занятия Вы не смогли?

- Вы знаете, это было предметом долгих моих переговоров как с фирмой, так и с институтом. Но в Германии настолько жёсткие законы, что мне пришлось выбирать что-то одно, и я вернулся в институт. Я думаю, что во многих других странах – в России-то уж точно, но и в Швеции, и даже в Америке – это было бы можно сочетать, а вот в Германии нельзя.

Последний вопрос: на каком языке Вы общаетесь с коллегами?

- В основном рабочий язык – английский. В группе, которую я здесь создал, девять человек, и среди них только одна немка. Остальные – это трое русских, а также люди из Индии, из Америки, из Португалии и из Франции, так что общаемся мы на английском. Немецким языком я владею ещё не свободно, говорю на нём только с некоторыми коллегами в институте. И курс лекций, который мне сейчас предстоит прочесть, буду читать по-английски. То есть я понимаю немецкую речь, но говорю довольно плохо.

Контекст