1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Книги

Германия Иосифа Бродского

24 мая 2010 года ему исполнилось бы 70 лет. Бродский не часто бывал в Германии, реже, чем во Франции или Швеции, не говоря уже о США или Италии. Но Германия и немецкий язык заняли особое место в его творчестве.

Иосиф Бродский

24 мая 2010 года исполнилось бы 70 лет Иосифу Бродскому – выдающемуся поэту, лауреату Нобелевской премии, писавшему не только по-русски, но и по-английски. Особое место в его творчестве занимает и немецкий язык.

Отношение Бродского к Германии и немецкому языку - неоднозначное, непростое. Он не часто бывал в Германии, реже, чем во Франции, Швеции, Мексике, Литве, не говоря уже о Соединенных Штатах и Италии, где Бродский жил.

Германия, казалось бы, не должна занимать в этом перечне особого места. Тем не менее, такая "особость" все же проявляется. У Бродского был абсолютный слух писателя, и вовсе не случайно он писал на неродном английском блестящие не только по мысли и построению, но и по языку эссе. Но даже в этих англоязычных эссе время от времени встречаются немецкие словечки.

Язык латвийского детства

Знанием немецкого Бродский был обязан не школе, а матери. Он вообще учился очень плохо, сменив за восемь с небольшим лет учебы пять школ (какое-то время, кстати, пробыл в знаменитой петербургской Анненшуле - бывшей немецкой гимназии рядом с протестантской кирхой). Но мать, которая родилась и выросла в Латвии, с детства отлично говорила по-немецки. В своем позднем автобиографическом эссе "Полторы комнаты" Бродский вспоминает, как мать всплескивала руками и восклицала "Ach! Oh wunderbar!" (как уточнял Бродский, "на языке ее латвийского детства и службы переводчицей в лагере для военнопленных").

Дом Мурузи в Петербурге, где жил поэт

"Дом Мурузи" в Петербурге, где жил поэт

Кстати, описывая в этом англоязычном эссе свои "десять метров" в квартире родителей, "лучшие десять квадратных метров, которые я когда-либо знал", Бродский употребляет полушутя-полусерьезно немецкое слово Lebensraum – "жизненное пространство".

Ирония - одна из сильных сторон как поэзии, так и прозы Иосифа Бродского. О немецком языке матери и о своем собственном в одном из ранних стихотворений он пишет так:

"За знание трехсот немецких слов
благодарю я собственную мать:
могла военнопленных понимать,
покуда я в избе орал "уа",
в концлагере нашлось ей амплуа".

"Концлагерем" здесь назван лагерь для немецких военнопленных, в котором Мария Моисеевна Бродская работала после войны переводчицей.

Два часа в резервуаре

Триста или не триста немецких слов знал поэт, но использовал он их виртуозно - во всяком случае, в своем раннем стихотворении (или, точнее, маленькой поэме) "Два часа в репертуаре". Написана эта поэма в 1965 году на великолепном русско-немецком волапюке:

"Я есть антифашист и антифауст.
Их либе жизнь и обожаю хаос.
Их бин хотеть, генноссе официрен,
Дем цайт цум Фауст коротко шпацирен".

Думается, что даже те, кто в школе немецкий язык не учил и знает лишь несколько слов по фильмам о фашистах, легко поймет эту языковую игру, в которую автор, судя по всему, играет с большим удовольствием.

Герой поэмы - гетевский Фауст, "немецкий человек, немецкий ум", который "в Кракове грустил о фатерланде и сомневался в собственном таланте", учился, учил других и "с опозданьем, гей, была открыта им айне кляйне фройляйн Маргарита". В чем, разумеется, помог Мефистофель. Герой, то бишь Фауст, взял букет цветов, отправился в будуар девицы - "унд вени, види, вици". За что был, в конце концов, наказан Высшим провидением. В этом и мораль, облеченная Бродским в насмешливую, саркастическую форму:

"Таков был доктор Фауст. Таковы
Марло и Гете, Томас Манн и масса
певцов, интеллигентов унд, увы,
читателей в среде другого класса.

Один поток смывает их следы,
их колбы – доннерветтер! – мысли, узы...
И дай им Бог успеть спросить: "куды?!"
И услыхать, что вслед им крикнут Музы.

А честный немец сам дер вег цурюк,
не станет ждать, пока его попросят.
Он "вальтер" достает из теплых брюк
и навсегда уходит в ватер-клозет".

Столь сравнительно длинная цитата необходима, чтобы понять: речь здесь не идет о простом "стёбе", об игре ради игры, о капустнике и поэтической шутке, на которые Иосиф Бродский был большой мастер.

Иосиф Бродский

Он оставил громадное литературное наследие: стихи, поэмы, эссе, пьесы, переводы, путевые очерки... Среди них - множество стихов, написанных "по случаю": на день рождения, в письмах к друзьям, посвящения на подаренных книжках... Бродский был очень щедр на такого рода экспромты. Но "Два часа в резервуаре" - серьезнее.

"Объединяться незачем"

Шутки шутками, а к "тевтонам", как Бродский порой называл немцев, он относился с недоверием, даже с некоторой опаской. Причины этого – не поэтического, а политического характера. Так, в одном из своих интервью, которое он дал уже после вручения ему Нобелевской премии по литературе, всего за несколько недель до падения Берлинской стены, поэт отрицательно отозвался о перспективах объединения Германии.

"...Укрупняться и объединяться некуда и, на мой взгляд, незачем", - подчеркивал Бродский. "Германия объединенная и могущественная" его пугала тем, что у нее могут появиться соблазны "потребовать от Польши если не прямых территориальных уступок, то территориальных концепций", то есть чуть ли не восстановления в довоенных границах. Так, по мнению Бродского, представляет себе объединение "западногерманский государственный ум".

К реальности это, конечно, не имело никакого отношения. Политическая наивность и неосведомленность поэта здесь, скорее всего, наложились на опасения его польских друзей. Тем не менее, ясно, что и у него самого были немалые предубеждения против немцев. Не случайно столь угрожающим показался Бродскому однажды дождливый Мюнхен:

"В городке, из которого смерть расползлась по школьной карте,
мостовая блестит, как чешуя на карпе..."

Судя по блестящей (простите за невольный каламбур) метафоре, поэт в Бродском здесь все же взял верх над "политиком". И не случайно в своей Нобелевской речи Иосиф Бродский среди десятка других имен назвал, несмотря на все предубеждения, и поэта, писавшего по-немецки, - Райнера Мария Рильке.

Автор: Ефим Шуман
Редактор: Дарья Брянцева

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме