1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Галерист Мэтью Боун о приговоре Ерофееву и Самодурову: "Речь идет о борьбе за власть"

Что говорит приговор Таганского суда о российском обществе и российском современном искусстве? Каковы будут последствия этого приговора для современного искусства в России?

Мэтью Боун

Мэтью Боун

Берлинский галерист Мэтью Боун (Matthiew Bown), специализирующийся в области искусства из Восточной Европы, наблюдает за развитием отношений между современным искусством и вертикалью (а также горизонталью) власти в России не только "снаружи", но и "изнутри".

В 2006 году он даже оказался участником "боевых действий", будучи задержанным на таможне в Шереметьево с работами арт-группы "Синие носы". Юмористические коллажи группы, в которых были использованы портреты лидеров некоторых государств, показались таможенникам подозрительными.

Мэтью Боун прокомментировал приговор, вынесенный 12 июля Таганским судом по делу Ерофеева-Самодурова.

Deutsche Welle: Как вы считаете, чем показателен этот процесс в Москве?

Мэтью Боун : Я думаю, что в этом процессе речь шла о борьбе за власть между либеральными и правыми силами в российском обществе. Ведь художники, которые эти картины создавали, не были привлечены к ответственности. Тот же Косолапов, скажем, не стоял перед судом за свои картины. Почему? Потому что сами художники не облечены властью, они - не "сильные мира сего". А вот Ерофеев, который возглавлял когда-то отдел новейших течений в Третьяковке, и Самодуров, бывший директор центра Сахарова, – люди, в руках которых есть (или, по крайней мере, была) власть. И им решили показать их место.

- Кажутся ли вам лично работы, по поводу которых разгорелся спор, оскорбительными, скажем, для человека христианских взглядов?

- Ерофеев написал письмо Патриарху Кириллу, в котором доказывает, что эти работы на самом деле отстаивают христианское мировоззрение, просто другим языком – языком современного искусства. Но у меня возникает другой вопрос: а что есть христианство в России? Это комплекс каких-то морально-этических принципов или это конкретная организация - православная церковь? Я склонен полагать, что это конкретная организация, древняя организация с тысячелетней историей. И то, что называется "христианскими принципами", - это просто идеология, при помощи которой эта организация воздействует на людей.

- Каковы будут последствия этого приговора для современного искусства в России?

- Мне кажется, что последствие уже есть: это элемент какой-то самоцензуры. Не думаю, что придется, как заявил Марат Гельман, закрыть "Гараж" и отменить биеннале в Москве. Но элемент самоцензуры усилится.

- В любом обществе, любой стране существуют табу и поводы, вызывающие истерику в СМИ. В Германии - это, скажем, все, что связано с нацизмом, ксенофобией, фашистской символикой. Могло ли что-либо спровоцировать подобные "административные меры" в Берлине или, скажем, Лондоне?

- На Западе все по-другому устроено. Здесь современное искусство рассматривается как огромная песочница, где играют дети, и никто особенно не обращает внимания на их "игрушки". В странах с более жесткой цензурой - в Китае или арабских странах - современное искусство вовсе не существует в западном понятии. Получается, что только в России в настоящий момент существует ситуация, когда современное искусство может выступать с какими-то революционными идеями.

- Значит ли это, что "закручивание гаек" имеет целительное воздействие для российского искусства?

- Идет игра, и художники сознательно играют в провокацию. Приговор, пусть и мягкий, имеет положительное воздействие на их карьеры. Внутри мира искусства их статус поднимается: человек стал мучеником. Но что касается общей картины, то если мы учтем заявление отца Всеволода Чаплина от лица церкви и министра Авдеева, который, как и Чаплин, считает применение юридических санкций против Ерофеева и Самодурова неуместным, то можно сделать вывод: Россия движется в сторону некоего компромисса между современным искусством и требованиями консервативной части общества. Даже на политическом уровне есть признаки перемирия: например, готовность Марата Гельмана работать с молодежными организациями, присутствие художника Осмоловского или галеристки Селиной в лагере "Наших" на Селигере…

- А вам не кажется, что художники вроде Кулика или Шабурова из "Синих носов" на Селигере - это расписка в конформизме?

- Люди хотят красиво жить. Более того, за последние пятнадцать лет они привыкли красиво жить, ведь в сфере современного искусства очень много денег крутится. Они привыкли ездить по Рублевке на свои вернисажи. Привыкли, чтобы деньги текли в их карманы. Я даже никого конкретно тут не называю, но когда люди к этому привыкают, они хотят, чтобы это продолжалось. Это даже естественно: ведь они тоже стареют, они уже не такие молодые. А если искать примеры сопротивления политической ситуации, то искать следует среди молодых.

- Таких, как группа "Война"?

- "Война" - колоритные ребята, действуют на грани социума и искусства. Акции их забавные, но имеет ли это разрисовывание Литейного моста какое-то более глубокое значение? Политический смысл? Идеологию, философию? Я не уверен.

- Возвращаясь к истории с завершившимся процессом, не кажется ли вам, что вся эта история была неадекватно раздутой? И в Российских СМИ , и в социальных сетях, да и на Западе тоже?

- У людей мало времени, поэтому они охотно мыслят стереотипами. Для России "заготовлен" стереотип под названием "борьба между художниками и властью". Этот стереотип существует со времен нонконформистов и "бульдозерной выставки". Поэтому у журналистов и определенных организаций существует рефлекс обращать внимание на такого рода события. Что касается российского современного искусства в целом, то нельзя сказать, чтобы оно действительно "проникло" на Запад и стало неотъемлемой частью мирового процесса. Лишь единицы фигурируют на сцене как фигуры международного масштаба. Так что, у российского искусства еще все впереди.

Беседовала Анастасия Рахманова
Редактор: Дарья Брянцева

Контекст