1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Глобус

В чём секрет успеха женщин-политиков в странах Азии?

06.03.2002

Считанные часы остались до праздника 8 марта, и мы в нашем радиожурнале, конечно же, не можем оставить без внимания эту дату.

Согласно замыслу Клары Цеткин, восьмое марта – это День международной солидарности женщин в борьбе за экономическое, социальное и политическое равноправие. Казалось бы, где как не в Европе феминистское движение достигло значительных успехов. Между тем старый свет, вряд ли может похвастать таким же числом представительниц прекрасного пола, занимавших или занимающих высшие государственные посты, как Азия. Женщины возглавляют правительство в Шри-Ланке и Бангладеш, государство – в Индонезии и на Филиппинах. Почему именно в Азии, где прекрасный пол зачастую является действительно слабым и бесправным, стольким женщинам удалось добиться столь значительных успехов на политическом поприще? Этим вопросом задался профессор, политолог Марк Томсон и сам попытался дать на него ответ на страницах немецкой газеты «Франкфуртер Альгемайне», а заодно и рассказать о перипетиях борьбы женщин за свои политические права в Азии.

«Место женщин – на кухне или в спальне» - указывал президент Филиппин Фердинанд Маркос в ходе предвыборной кампании 1986-го года. При этом он имел в виду, прежде всего, Корасон Акино – кандидатку на пост главы государства, которую, правда, сам Маркос называл не иначе как смесью Макиавелли, Сталина, Пол Пота и сатаны.

«Участие женщин в политической жизни идёт вразрез с исламом,» - говорили фундаменталисты в Пакистане, когда в конце восьмидесятых годов Беназир Бхутто заявила о том, что собирается принять участие в борьбе за пост премьер-министра. Её главный соперник – тогдашний глава правительства Зия-уль-Хак обвинял Бхутто сначала в том, что она не замужем, затем (когда она связала себя узами брака) в том, что у неё нет детей. Когда же она забеременела, то Зия-уль-Хак - назначил дату проведения выборов на тот день, когда Бхутто, по его расчётам, должна была родить. Юмористы шутили: то было первое голосование, дата проведения которого была выбрана исходя из гинекологических соображений.

Но в итоге и Корасон Акино, и Беназир Бхутто достигли поставленных перед собой задач. Акино стала президентом Филиппин, получив поддержку большинства избирателей. А Беназир Бхутто скрыла предполагаемый день рождения ребёнка, который, появившись на свет за месяц до выборов, позволил своей маме принять участие в заключительном этапе предвыборной компании. Кстати, на высказывания своих противников о роли женщины в исламе Беназир Бхутто отвечала, что в конце концов и пророка родила женщина.

Впрочем, стать премьер-министром Бхутто смогла лишь после того, как в Пакистане был принят закон, согласно которому был введён президентский пост - высший в государственной пирамиде. Функции президента были в значительной степени представительскими, но то было уже не важно. Главное, что пост этот занимал мужчина.

Однако «исламский фактор» сыграл положительную роль в отношениях между Соединёнными Штатами Америки и Индонезией. В сентябре прошлого года, сразу после терактов в США, Джордж Буш, несмотря на занятость, не отказался от встречи с президентом Индонезии Мегавати Сукарнопутри. Ведь речь шла о поддержке антитеррористической операции со стороны Индонезии – государства, где проживают больше всего мусульман в мире. Кроме того, Буш по достоинству хотел отметить роль Сукарнопутри в борьбе против религиозного экстремизма на её родине.

В чём же секрет профессионального успеха женщин-политиков в Азии: в Индонезии и на Филиппинах, где представительницы прекрасного пола возглавляют государство, или в Бангладеш и на Шри-Ланке, где женщины председательствуют в правительстве? Как удалось им сломать складывавшиеся веками представления о распределении ролей между мужчиной и женщиной?

По мнению профессора нюренбергского университета Марка Томпсона, ключевую роль в успешной карьере женщин-политиков на азиатском континенте сыграло их ... происхождение. Как правило, женщины - нынешние или бывшие главы государств и правительств в странах Азии, являются отпрысками знатных политических династий. Более того, их мужья или отцы нередко становились жертвами режимов или своих противников.

На место убитых на Филиппинах, в Пакистане, в Бангладеш или в Индонезии вставали жёны и дочери, которые продолжали их курс. Они возглавляли оппозиционные движения, не давая им распасться на мелкие группировки. Дело в том, что после гибели того или иного харизматичного политика, руководимые им союзы грозили погрязть в междоусобице, а жёна или дочь убитого играли объединяющую роль. Кроме того, товарищи по партии рассчитывали на то, что неискушёнными в политике женщинами легко манипулировать и реальная власть останется у видавших виды мужчин.

По иронии судьбы, именно политическая неискушённость позволяла женщинам завоёвывать симпатии избирателей. Когда в ходе предвыборной борьбы Фердинанд Маркос заявлял, что у Корасон Акино нет опыта-политика, она соглашалась с ним, добавляя при этом: у неё нет опыта в том, как нужно лгать, красть и убивать. Под лозунгом борьбы с коррупцией возглавила государство и нынешний президент Филиппин Глория Арройо.

Впрочем, материальное благополучие женщин-политиков, когда они становились во главе государства или правительства, нередко препятствовало проведению экономических реформ. Семейный клан Бхутто в Пакистане или Акино на Филиппинах владеют огромными земельными участками. Однако интересы крупных землевладельцев идут вразрез с предложениями по реформированию аграрного сектора в этих странах. В итоге, эти преобразования до сих не осуществлены.

А Беназир Бхутто дважды лишалась поста главы пакистанского правительства по одной и той же причине. Её муж Азиф Зардари присваивал себе огромные суммы, предназначавшиеся на финансирование различных правительственных проектов. Неслучайно противники Бхутто прозвали её супруга «Азиф – десять процентов».

И всё же, несмотря на несбывшиеся надежды, которые население Пакистана, Шри-Ланки, Бангладеш или Филиппин возлагали на женщин-президентов или премьер-министров, эти женщины сыграли важную роль в становлении политической элиты и общественного самосознания в странах Азии. Такой вывод делает профессор Марк Томпсон на страницах газеты «Франкфуртер Альгемайне». Уже тот факт, пишет политолог, что они занимали или занимают столь высокие посты, дал возможность другим женщинам активно участвовать в политической, общественной и экономической жизни во многих азиатских странах.

Зимбабве: последний бой президента Мугабе

Иначе обстоит дело в африканских странах: политика там - прерогатива мужчин.

И Зимбабве не является исключением. Главным соперником нынешнего главы государства 78-ми летнего Роберта Мугабе на президентских выборах, которые пройдут в Зимбабве в выходные, также является мужчина, 49-ти летний Морган Тсвангираи. Возможно, кое-кто из слушателей подумает, какое мне дело до предвыборной борьбы в далекой южно-африканской стране? По горькой иронии судьбы методы, при помощи которых президент Мугабе жаждет остаться у власти, хорошо знакомы многим из нас.

Едва приступив к работе после рождественских и новогодних каникул, депутаты парламента Зимбабве утвердили целый каталог законопроектов, способствующих, по их мнению, укреплению общественного порядка в стране. Один из этих законов в значительной степени ограничивает свободу собраний. Так, для проведения любого политического мероприятия, будь то митинг оппозиции или встреча правозащитников с иностранными дипломатами необходимо разрешение полиции. Вследствие принятие закона, были сорваны около ста предвыборных мероприятий главного политического соперника президента Мугабе Моргана Тсвангираи.

Однако ещё более жёстким оказался закон о печати. По новым правилам, отныне только правительственная комиссия вправе решать, кто может работать журналистом, а кто нет. При этом лицензия на журналистскую деятельность выдаётся лишь на год. Кроме того, если по мнению комиссии, представитель СМИ распространяет неверную информацию, то он может быть упрятан в тюрьму на срок до двух лет.

Другими словами, власти получили возможность препятствовать публикации сообщений о захватах безземельными крестьянами наделов белых фермеров, о преследовании оппозиции, о подлинных причинах экономического кризиса в стране, о коррумпированности правящей верхушки. А иностранные журналисты отныне лишились постоянной аккредитации. Они могут находиться в Зимбабве лишь незначительное время в зависимости от событий, происходящих в стране.

Таким образом, президент Мугабе и его окружение хотят помешать освещению предвыборной кампании в Зимбабве зарубежными СМИ. Впрочем, нынешнему главе государства это уже удалось. Те иностранные корреспонденты, которые подали заявку на аккредитацию после принятия закона, уже получили отказ.

Не стал Роберт Мугабе церемониться и с иностранными наблюдателями. Руководителю группы экспертов Европейского Союза шведу Пьеру Шори было отказано в праве участвовать в выборах в качестве наблюдателя. Шори не оставалось ничего другого, кроме как с большим разочарованием констатировать отсутствие условий для эффективного и непредвзятого наблюдения за выборами.

Действия Мугабе в отношении европейских наблюдателей стали последней каплей, переполнившей чашу терпения ЕС, от которого Зимбабве получает значительную гуманитарную помощь. Европейский Союз принял решение об отзыве своих экспертов и о введении санкции в отношении правящей в Зимбабве верхушки. Как пояснил глава британского МИД Джек Стро:

- Эти жёсткие санкции действуют в отношении лично президента Мугабе и руководства возглавляемой им партии ЗАНУ-ПФ. Им отныне запрещён въезд страны в Европейского Союза. Кроме того, замораживаются их счета в банках ЕС и вводится эмбарго на продажу оружия Зимбабве.

Реакция Мугабе не заставила себя долго ждать. Он обвинил Европейский Союз в расизме и приверженности политики колониализма. Впрочем, в прошлом глава государства уже не раз прибегал к подобного рода провокациям. В глубоком экономическом кризисе, разразившимся в Зимбабве в девяностые годы, Мугабе, который вот уже на протяжении 22 лет руководит страной, обвинил белых фермеров.

В действительности, до недавнего времени чуть больше четырёх тысяч семей белых фермеров в Зимбабве владели 15 миллионами гектаров плодородной земли. Примерно такая же часть сельскохозяйственных угодий худшего качества находилась в собственности миллиона чернокожих фермеров. Земельная реформа, объявленная бывшим марксистом Мугабе в начале девяностых годов, должна была способствовать более справедливому распределению материальных благ.

Однако большая часть земельных наделов, выкупленных государством у белых фермеров, в том числе на деньги Великобритании, перешла в собственность соратников президента и его друзей по правящей партии. Вслед за этим по Зимбабве прокатилась волна насильственных захватов земли, жертвой которой стали несколько десятков белых фермеров.

Кризис в агарном секторе - главном в экономике Зимбабве - не заставил себя долго ждать. И если в девяностые годы страна занимала третье место в мире по экспорту табака, обеспечивавшем треть валютных поступлений в госбюджет, то в этом году рассчитывать на сколько-нибудь значительные объёмы продаж на бирже в Хараре уже не приходится.

Полностью прекратился и экспорт кукурузы из Зимбабве - одного из главных сельскохозяйственных продуктов в Африке. Более того, по данным гуманитарных организации, сейчас перед угрозой голода оказались тысячи жителей страны. О том, что Зимбабве когда-то называли африканской Швейцарией сегодня уже никто не вспоминает.

Вернуть стране былое экономическое и финансовое благополучие, а также политические свободы намерен главный соперник Мугабе на президентских выборах, бывший профсоюзный лидер Морган Тсвангираи. По прогнозам, у него есть все шансы на успех в том случае, если голосование хотя бы отдалённо будет напоминать выборы в демократических странах. Шансов на это, по признанию самого Тсвангираи, мало:

  • Эти выборы не являются ни честными, ни свободными. Правительство направило своих людей в самые отдалённые районы, чтобы оказывать массивное давление на избирателей. Провести открытые выборы в Зимбабве мы пока не в состоянии.

    Испания: немецкий Йохан или испанский Хуанито?

    Честной и открытой борьбы ожидали поклонники спорта и во время зимних Олимпийских игр в Солт-Лейк-Сити.

    Однако скандалы, связанные с применением атлетами допинга, во многом омрачили праздник. Кара за применение недозволенных препаратов коснулась не только российских спортсменов. Третьей золотой медали, завоеванной на Олимпиаде был лишён выступавший за Испанию лыжник Йоханн Мюллег. В 1999-ом году после длительного спора с немецким спортивным союзом он принял испанское гражданство и с тех пор выступал за сборную Испанию. Любопытно, что когда он завоевал олимпийские медали, многие спортивные комментаторы в Германии особо выделяли "немецкое происхождение" лыжника, а испанцы ласково называли его "наш Хуанито". После допингового скандала симпатий к Мюллегу поубавилось и в Германии, и, как сообщает наш корреспондент Виктор Черецкий, в Испании.

    История с лыжником Йоханом Мюлеггом продолжает оставаться в центре внимания испанской общественности. Интерес этот подогревается бесконечными воинственными заявлениями чиновников от спорта. Они предстают в образе оскорбленной невинности, клянут лыжника немецкого происхождения и обещают навсегда покончить с применением допинга в испанском спорте. Госсекретарь по вопросам спорта Хуан Антонио Гомес Ангуло публично заявляет о необходимости принимать строгие меры против нарушителей правил, отмыть, как он выражается, замаранное лицо испанского спорта. Чиновник говорит об огромном моральном ущербе, который якобы понесли все испанские спортсмены и любители спорта из-за поступка Мюлегга. Тренер лыжной команды итальянец Маурицио Маркаччи уже уволен. Теперь речь идет о том, чтобы вопрос о допингах был вынесен на заседание испанского парламента. Ведь как заявляет упомянутый госсекретарь, под вопрос поставлены честь и престиж страны. Пользуясь своим председательством в Европейском Союзе, Испания даже собирается вынести вопрос о допингах на обсуждение этой организации в марте.

    При всем этом официальный Мадрид все же старается отмежеваться от провинившегося спортсмена. Дескать он – это одно, а испанский спорт – это совсем иное. Иностранец и есть иностранец, чего с него взять! Любопытно, что пока Мюлегг одерживал победы и приносил команде медали, то вроде бы никто и не знал, что он немец. Его ласково звали «Хуанито» вместо Йохана и вообще он был свой парень.

    Справедливости ради отметим, что далеко не все в Испании разделяют официальную позицию и ажиотаж вокруг «Хуанито». Известный публицист Федерико Хименес Лосантос напоминает, что применение допинга – явление обычное для Испании и что все зависит от умения скрыть факт принятия препаратов от соответствующих проверок. Так что особого повода для возмущения вроде бы и нет. Кроме того, еще древние греки применяли во время состязаний различные, способствующие приливу сил, травы. Таким образом, допинг, по мнению автора, вовсе не противоречит олимпийскому духу. Мюлегг не заслуживает такой травли, ведь были случаи, когда испанские спортивные власти даже брали под защиту своих спортсменов, пойманных на допинге. При этом они рассуждали о предвзятости проверяющих к испанскому спорту. Интересно, как бы повели себя руководители испанского спорта, если бы Хуанито родился не в Германии, а в Испании? - спрашивает публицист. Вступились за спортсмена и некоторые его товарищи по команде. К примеру, известный в Испании лыжник Хуан Хесус Гутьеррес считает Мюлегга «прекрасным спортсменом и честным человеком». Он говорит, что немца сгубило его окружение. Виновата, по мнению спортсмена, сама атмосфера испанского спорта, негласный лозунг которого «медали во что бы то ни стало».