1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Фокус

Будет ли закрыта ПИВТ?

03.09.02

Наблюдатели и эксперты, занимающиеся проблемами Центральной Азии, продолжают обсуждать обострение в отношениях между президентом Таджикистана и Партией исламского возрождения республики.

Говорится о том, что Эмомали Рахмонов намерен использовать кампанию против терроризма в Центральной Азии для нейтрализации своих главных политических оппонентов в Таджикистане и, в первую голову, именно Партии исламского возрождения, некоторых членов которой он обвинил во "внушении людям духа экстремизма, который может привести к расколу общества”, а также провел аналогию между деятельностью ПИВТ и таких запрещенных партий, как ИДУ и Хизб-ут-Тахрир. Некоторые эксперты заговорили о том, что окружение президента готовит закрытие ПИВТ. На вопрос, чем вызвана и к каким последствиям может привести такая политика, отвечает живущий в Германии таджикский журналист Дододжон Атовуллоев:

Те, кто следит за ситуацией в Таджикистане в течение последних десяти лет, знают, что Э. Рахмонов пришел к власти на фоне борьбы с исламским фундаментализмом. Постоянно не только мировое сообщество, но и собственный народ он пугал тем, что если не он, то к власти придут исламские фундаменталисты. Под фундаменталистами он имел в виду не только исламских экстремистов, но и национальное движение, и только начавшееся демократическое движение, и исламское движение. Сейчас в Таджикистане началась новая волна борьбы с исламом. Недавно десятки мечетей были закрыты под предлогом того, что в них люди не только читают молитвы, но и ведут политическую борьбу. Но мечеть в Таджикистане – это больше чем мечеть. Это не только место, где читают молитву, но и место, где люди обсуждают проблемы, которые их волнуют.

Понятно, как дважды два, что борьба с исламом в стране, где 95% населения – это мусульмане, вызывает недовольство простых людей. И, более того, если смотреть на опыт того же Таджикистана, когда была исламская партия закрыта, работала нелегально, она была более популярной. А сам факт того, что в Таджикистане легально действует исламская партия, в свое время принес много политических дивидендов господину Рахмонову. Я не говорю, что эта партия – идеальная партия, я знаю, что в рядах этой партии есть много людей, которые не только хотят вести политическую борьбу, но хотят навязывать свою идеологию другим. Тем не менее, закрытие этой партии привело бы к большому обострению в республике, резко изменило бы и без того напряженную ситуацию.

Таджикистан представляется страной, которая сосредоточила в себе как в микромире те проблемы, которые для мирового сообщества, казалось бы, ярко проявились в свете событий 11 сентября. Соответственно, республика могла бы стать моделью для способов разрешения таких проблем? Вы с этим согласны, Дододжон Атовулоев?

К большому сожалению, события, которые произошли в Вашингтоне и Нью-Йорке 11 сентября, хорошо были использованы авторитарными режимами Центральной Азии, в том числе и Таджикистаном. Раньше люди в Таджикистане надеялись на такие институты, как ООН, ОБСЕ, Евросоюз – что они могут заставить руководителей страны соблюдать демократические нормы. И опять же под видом таких понятий как политкорректность, прагматизм, реальная политика, Запад полностью закрывал глаза на то, что творится в Центральной Азии, в том числе в Таджикистане. Сегоня Рахмонов хочет опять играть в свою старую игру и пугать мир исламским фундаментализмом. А фактически в Таджикистане началась предвыборная борьба. Борьба против Партии исламского возрождения Таджикистана – это тоже подготовка к будущим выборам. Эта партия после Коммунистической партии и демократической партии Таджикистана является одной из серьезных и конкурентоспособных партий. И я знаю, что во время предыдущих выборов на многих избирательных участках представители этой партии победили, но в ходе подсчета голосов результаты были подтасованы, и те люди, которые победили от этой партии, не были допущены в Парламент республики. Такой хрупкий мир, который держится несколько лет в Таджикистане, держится уступками, компромиссами. Если будут вынуждать ПИВТ пойти в открытую оппозицию или в подполье, это может привести страну на грань новой войны. Сегодня в Таджикистане один из самых низких уровней жизни. Сегодня большинство людей в стране не имеют возможности зарабатывать на жизнь, и рацион многих семей хуже, чем в любой европейской тюрьме. Поэтому возможности бунта, мятежа – огромны, и то, что делает господин Рахмонов и его окружение – это игра с огнем.

Однако имеется опыт Узбекистана, где Ислам Каримов сейчас, судя по утверждениям специалистов, владеет внутриполитической ситуацией не в последнюю очередь именно благодаря использованию кампании по борьбе с терроризмом и фактора ”исламского экстремизма”?

Конечно, гомподину Рахмонову очень хочется быть хозяином страны. Но Рахмонов не контролирует всю республику. В Таджикистане нет единого центра власти. Власть делится между командирами, политиками, министрами, рекетирами, генералами и так далее. И, самое главное, Исламская партия Таджикистана – это очень серьезная не только политическая, но и военная сила. Говорят, глупый учится на чужих ошибках, умный – на своих. У Рахмонова была возможность учиться и на чужих, и на своих ошибках. Поэтому я не знаю, как в третий раз он будет выходить из той ситуации, которую сам создает.

Виталий Волков, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА