1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Тема недели

Бессилие Европы как посредника

Почему Европе не доверяют в Израиле? В чем причина внешнеполитического бесплодия объединённой Европы?

Главной темой минувшей недели, оставались, без сомнения, драматические события на Ближнем Востоке. После серии убийств десятков мирных жителей в Израиле, которые были совершены палестинскими бомбистами-самоубийцами, Израиль осадил штаб-квартиру Арафата и развернул широкомасштабную операцию по вылавливанию террористов и обнаружению центров изготовления бомб, предназначенных для расширения террора. После продолжительного молчания выступил главный гарант существования и Израиля, и палестинской автономии, - президент США Джордж Буш. После того, как в регионе безуспешно действовал генерал-дипломат Энтони Зинни, американский президент направляет туда другого бывшего генерала, ныне – министра иностранных дел США Колина Пауэлла. И в этом контексте, на фоне войны, которая не первый год идет на Ближнем Востоке, есть один вопрос, который болезненно переживают многие в Европе. Его можно сформулировать по-разному. Например, так, как это сделал уполномоченный по международной политике Евросоюза и бывший генсек НАТО Хавьер Солана:

- Израильское правительство по-прежнему изолирует Арафата. Я приехал встречаться с Арафатом, но меня не пустил премьер-министр Израиля Шарон. Это большая ошибка израильского правительства.

Итак, почему же на Ближнем Востоке так пренебрежительно относятся к европейцам и их внешнеполитическим инициативам? Я спросил об этом судью из Тель-Авива, госпожу Хадассу Бен-Итто, Президента международной ассоциации еврейских адвокатов и судей.

- Госпожа Бен-Итто, скажите пожалуйста, каково в Израиле отношение к европейской реакции на происходящее на Ближнем Востоке?

- Я не политическая деятельница и я не представляю государства Израиль. Я отвечаю на ваш вопрос как озабоченная судьбой своей страны гражданка. И ещё – как гражданка, когда-то приехавшая сюда из Европы. Наблюдая за европейским ответом на события на Ближнем Востоке, я, к сожалению, испытываю такое чувство, как будто я уже когда-то видела это. У нас, евреев, долгая, многовековая история жизни в Европе. Оглядываясь назад, на эти столетия, мы не забываем и хорошего, хорошее было. Но мы должны помнить, что в разные периоды европейской истории в большинстве стран Европы евреев подвергали гонениям и убивали. Возможно, нельзя говорить о Европе как о целом. Как вы знаете, у нас много друзей в Европе. Но, спрашивая о Европе в целом, вы имеете в виду и те группы, которые приезжают на Ближний Восток и выступают здесь от имени Единой Европы. Эти группы отличает односторонний подход к конфликту, и поэтому у нас нет возможности дифференцировать и приходится говорить о Европе в целом. И, как ни больно мне говорить это, но Европа никогда не защищала евреев. Ни от религиозных преследований, ни от инквизиции, ни от погромов в России, ни от холокоста в Германии.

- Многие европейцы утверждают, что это израильтяне не хотят мира и не готовы к миру с арабами.

- Мы заключили мир с Испанией – несмотря на Торквемаду. Мы заключили мир с Россией, несмотря на черную сотню. Мы заключили мир с Германией, несмотря на Гитлера. Я думаю, что мы заслужили, чтобы к нашему желанию заключить мир и с нашими соседями, палестинцами, несмотря на господина Арафата, тоже относились с полным доверием. Арафат – террорист. Он избрал свой путь – убийство наших сограждан. Только что были обнародованы документы, которые свидетельствуют, что он непосредственно финансировал бомбистов-самоубийц. Мы усвоили уроки истории в Европе, и мы готовы к миру. Но мы не можем позволить себе забыть историю. Когда я была маленькой девочкой, я жила в Польше. Это было перед Второй мировой войной. Когда я шла по улице, за мной бежали мальчишки и кричали: «Еврейка, уезжай к себе в Палестину». Мои родители увезли меня в Палестину. А теперь говорят (не все, но некоторые говорят), что мы должны убираться и отсюда. Вдруг в глазах Европы мы стали плохими. Стали агрессорами. Официальные делегации приезжают из Европы проверить бытовые условия господина Арафата. И никто, или, точнее сказать, мало кто напоминает европейцам, что палестинские арабы поддерживали Гитлера, а в недавней истории – Саддама Хусейна. И европейские делегации никогда не поинтересуются у господина Арафата, который называет себя «человеком мира», отчего же этот человек мира никогда не снимает своей военной формы? Мы не слышим возмущенных воплей европейцев, когда сотни вооруженных боевиков захватывают Церковь Рождества Христова в Вифлееме с шестьюдесятью заложниками. На то, что израильским солдатам дан приказ не отвечать на огонь из храма, никто не обращает внимания. Осудил ли Ватикан террористов, захватывающих церкви? Вы спрашиваете меня о Европе, так вот я думаю, что в один прекрасный день европейцам придётся снова извиняться перед евреями. Потому что Европа не смогла защитить евреев на собственной территории, а теперь пытается помешать им, впервые живущим в своей собственной стране, защищаться от террористов, которые спрятались за мирными жителями.

Итак, обвинение европейцам более чем серьезное. Вдвойне оправданное и потому, что духовные братья палестинских бомбистов поджигают синагоги во Франции. На событиях последней недели сфокусировалась, как видно, вся история двадцатого века. В том числе и история европейского увиливания от ответственности – в том числе и ответственности за всё то, что творится на территории бывшей подмандатной британской Палестины. Но что же мешает новой объединенной Европе выработать вразумительную ближневосточную политику? За ответом на этот вопрос я обратился к немецкому специалисту по европейским институциям Герхарду Ирмлеру.

Герхард Ирмлер:

- Знает кто-нибудь, не считая самых тертых европейских политиков или самых осведомлённых журналистов, кто такой Мигель Моратинос? Испанский дипломат уже не первый год является специальным уполномоченным Евросоюза по сданным в архив делам мирного урегулирования на Ближнем Востоке. Моратинос разделяет судьбу не одной дюжины уполномоченных и специальных уполномоченных, например, по делам Афганистана – немца Клауса-Петера Кляйбера (Klaus-Peter Kleiber), которого газета «Зюддойче цайтунг», комментируя это назначение, назвала «голосом Европы в Афганистане». Всех этих уполномоченных и спецпосланцев острословы иначе как спецзасланцами и не называют. Дробление этих самых полномочий, полная неопределенность того, кто за что отвечает, - следствие целой системы внешней политики и политики безопасности, которую разработали в последние годы главы правительств европейских стран. Кто знает, к примеру, в чём именно заключаются функции отвечающего за внешнюю политику Евросоюза Криса Платтена (Chris Platten)? И чем они отличаются от функций Хавьера Соланы, отвечающего за внешнюю политику и политику безопасности Евросоюза? Похоже, что и министр иностранных дел Германии Йошка Фишер не смог бы ответить на этот вопрос, иначе зачем было ему в порыве реформаторства призывать к слиянию двух этих должностей?

Другой коронный номер Евросоюза – так называемая «тройка». Раньше она состояла из представителей трех стран – той, что председательствовала в Европейском Совете полгода назад, той, что отбывает свой очередной полугодовой срок, и той, которой председательство это предстоит. Сейчас состав «тройки» модифицирован, ведь зачем-то была создана должность, которую занимает Хавьер Солана?! Но на самом-то деле, ответственными за несуществующую внешнюю политику Евросоюза являются 15 министров иностранных дел, в крайнем случае – премьер-министры этих стран. И всё это скреплено словом «Совет». Он является центром власти, здесь принимаются важнейшие решения. Принимаются – если принимаются единогласно. Но на самом-то деле большие государства Евросоюза – Германия, Франция, Великобритания, имеющие часто не совпадающие внешнеполитические интересы, имеют гораздо больший вес. Неудивительно, что малые страны приходят в ярость, когда Берлин, Париж или Лондон принимают свои решения, не проконсультировавшись с «младшими» союзниками, как это было в решением об участии в афганской операции. Нередко бывает и так, что Йошка Фишер, Юбер Видрин или Джек Стро и при двусторонних переговорах выступают от имени всей Европы, когда делают какие-то заявления или обращаются с какими-то запросами.

Герхард Ирмлер рисует поистине безрадостную картину. У европейской внешней политики слишком много голосов, слишком много лиц и слишком много имен. Одним лицом, как мы слышали, выражают недовольство израильтяне, другим – палестинцы.

Герхард Ирмлер:

- Институциональная беспомощность, а главное – полное политическое безволие, - вот что мешало европейцам и в прошлом проводить общую внешнюю политику и политику безопасности. После событий 11 сентября 2001 года здесь произошли кое-какие изменения – улучшилась координация, была ускорена процедура принятия решений. Но до намеченных целей – достижения вожделенной европейской идентичности – пока еще очень далеко.

Хавьер Солана имеет вполне определенную идентичность – только это идентичность не политического деятеля, а политического наблюдателя.

Хавьер Солана:

- Я думаю, что было большой ошибкой премьер-министра Шарона не допустить представителей международной общественности и в частности европейских представителей, до встречи с президентом Арафатом. Я думаю, что нам следует приложить усилия – всем нам! – к тому, чтобы выйти из этой драматичной ситуации. Я очень рад тому, что услышал вчера от президента Буша. Президент Буш сделал очень важное заявление, и я думаю, что визит в регион госсекретаря Пауэлла (Powell) будет очень, очень важным.

В пятницу на этой неделе несколько представителей Нобелевского комитета заявили, что огорчены собственным своим решением 1994 года о присуждении Нобелевской премии мира нынешнему министру иностранных дел Израиля Шимону Пересу, премии, которую Перес разделил тогда с Ясиром Арафатом и убитым премьер-министром Израиля Ицхаком Рабином. О том, доволен ли норвежский Нобелевский комитет тем, что другой лауреат Нобелевской премии мира занимается воспитанием террористов-самоубийц – истребителей гражданского населения, представители этой уважаемой европейской институции умолчали. Но рано или поздно всякому наблюдателю приходится занять позицию и принять на себя не только символическую ответственность. Завтра, в воскресенье 7 апреля переговоры с Шароном и Арафатом начнет министр иностранных дел США Колин Пауэлл.